Читаем CC – инквизиция Гитлера полностью

Один из участников сопротивления, который прошел через эти пытки, вспоминает: «Барбье был настоящим чудовищем. Он всегда держал в руке хлыст. Он бил по всякому поводу и требовал этого от других. Допросы проводил лично. Страдания людей доставляли ему удовольствие».

Имя беглого гауптштурмфюрера СС давно значилось в списках разыскиваемых преступников как у французов, так и у американцев, когда ему весной 1947 года пришла в голову спасительная идея предложить свои услуги американцам. Обстановка этому благоприятствовала. «Холодная война» набирала обороты, отношения между Западом и Востоком быстро ухудшались. Опасения возможного коммунистического проникновения вызвали вдруг у американцев повышенный интерес к гиммлеровским специалистам полицейско-разведывательной сферы.

Джим Милано так вспоминает тогдашнюю щепетильную обстановку: «Нам просто почти ничего не было известно о русских, об их армии, об их тактике и намерениях. Неудивительно, что мы почувствовали давление на нашу разведку с требованием получения подобных сведений. Общая обстановка тогда диктовала делать все возможное, чтобы реально добывать нужную нам информацию».

Барбье обратился в армейскую контрразведку США и был сразу взят на роль платного информанта. На первых порах его главная задача заключалась в том, чтобы организовать проникновение «своих людей» в ряды коммунистической партии Баварии. Так началась роковая двойная игра, в ходе которой, с одной стороны, агенты США продолжали охоту за военными преступниками в интересах Нюрнбергского трибунала, а с другой — за кулисами в молчаливом единодушии ревностно заботились о том, чтобы «ценные» люди не предстали перед ликом своих обвинителей.

Вскоре Барбье обрел у новых хозяев репутацию «деловитого парня» и «гения допроса». Один из его новых американских коллег вспоминает: «Учитывая его большую пользу для нашей организации, мы не испытывали особых угрызений совести».

Однако, когда Франция стала все энергичнее требовать выдачи Барбье, а французские сыщики следили за каждым шагом преступника, американцы нашли элегантный выход из положения, чтобы избавиться от неудобного агента — они дали ему возможность скрыться. В Латинской Америке Барбье быстро установил контакты со старыми товарищами по совместной службе в СС, тесно сотрудничал с Фридрихом Швендтом, был советником тайной полиции Боливии. Как позже выяснилось, Барбье — далеко не единственный офицер СС, фамилия которого фигурировала в денежных ведомостях американской службы Си-Ай-Си.

С 1998 года служба Си-Ай-Эй (Центральное разведывательное агентство), преемница бывшей Си-Ай-Си (Служба контрразведки), публикует информацию о военных преступниках. Девять из четырнадцати коричневых душегубов, с досье которых был снят гриф секретности, имели в разное время связи с разведслужбой США, в том числе шеф гестапо Генрих Мюллер. Документы свидетельствуют, что после окончания войны он содержался в двух различных лагерях для интернированных лиц и неделями подвергался допросам со стороны американцев. Затем его следы теряются.

Но не только секретные службы культивировали двойную мораль, когда заходила речь о «полезных» нацистах. Еще в 1945 году Верховное командование армии США приняло решение «использовать выборочно наиболее одаренных, чтобы найти применение их интеллектуальному потенциалу».

В данном случае имелись в виду прежде всего специалисты по строительству подводных лодок, а также в области военной медицины, химического оружия и ракетостроения. Здесь наблюдалось стремление завладеть полным объемом «ноу хау» немецких специалистов, прежде чем до них доберутся Советы.

Вместо того чтобы сесть за скамью подсудимых, сотни ученых национал-социализма таким образом начали новую карьеру в Америке. Как, например, Вернер фон Браун со всеми своими конструкторами ракет так называемого чудодейственного оружия Гитлера «Фау-2». А то, что фон Браун, руководитель научноиспытательного центра ракетостроения в Пенемюнде, был офицером СС и прямо причастен к гибели тысяч подневольных рабочих и узников концлагерей от непосильного труда в подземных цехах концерна Дора, намеренно замалчивалось. Однако и без официального прикрытия въезд для антикоммунистов в такие страны как США и Канада не представлял трудности.

Один бывший эсэсовец рассказывал, что в 1950 году получил визу из рук самого генерального консула Канады в Зальцбурге, «как христианин и враг большевизма». Один из друзей Фридриха Швендта, приглашая его в гости в Лос-Анджелес, писал: «Различного рода политических ограничений, действительно, больше не существует. Наоборот, мы, немцы, независимо от того, были нацистами или нет, теперь выступаем в роли козырных карт».