Cага о Бельфлёрах: роман

Джойс Кэрол Оутс

Роман ДЖОЙС КЭРОЛ ОУТС посвящен судьбам нескольких поколений рода Бельфлёров, основатель которого бежал в Новый Свет из революционной Франции в конце XVIII века. Род этот то ли проклят, то ли необыкновенно удачлив — его представители отвечают для себя на этот вопрос по-разному. Одно бесспорно: жизнь Бельфлёров насыщена роковыми событиями, порой объяснимыми только вмешательством сверхъестественных сил. В самом начале роду грозит исчезновение; избалованный наследник оказывается гениальным убийцей; в близкородственном браке рождаются удивительно одаренные дети… Повороты сюжета непредсказуемы и зачастую пугающи — недаром Джойс Оутс сравнивают со Стивеном Кингом, а сам «король ужаса» очень лестно отзывается о ее творчестве.

Семейное древо, заботливо нарисованное автором, позволит читателю не запутаться в многочисленных героях саги, а предисловие к роману написано специально для русского издания.

«Сага о Бельфлёрах» доказывает, что Оутс стоит в ряду величайших писателей нашего времени…

Это потрясающее, дерзновенное произведение, образец слияния не знающего границ воображения и высокого интеллекта.

«Нью-Йорк таймс»

Joyce Carol Oates

Bellefleur

Джойс Кэрол Оутс

Предисловие автора к первому русскому изданию

В большинстве случаев найти ключ к художественному произведению — значит подобрать «голос», ритм, уникальную мелодику; точный способ видеть и слышать, который откроет автору доступ в создаваемый им мир. (Мир этот подчас настолько реален в воображении, что его конструирование, говоря языком формального искусства, является воссозданием, реконструкцией). Порой писателю приходится ждать долгое время, пока он не подберет этот ключ, а бывает, он находит его совсем быстро. Задумав «Сагу о Бельфлёрах», я ждала этого несколько лет.

Весь роман вырос из одного четкого образа: сад, обнесенный стеной, — роскошный, но постепенно приходящий в упадок; старый, заросший — и все же поражающий своей незаурядной красотой. В этом зачарованном месте малышка Джермейн будет дремать в своей «королевской» колыбели; а другое дитя, не столь благословенное, унесет в когтях гигантская птица-падальщик. В моем воображении замок Бельфлёров рисовался с пугающей отчетливостью, и все же мне удалось подобраться в нему, лишь придумав все окружающее пространство — замок, земли вокруг, воды озера Лейк-Нуар, местность под названием Чо-токва, весь штат целиком с его бурной историей да и всю страну с историей не менее драматичной. В центре внимания оказался род Бельфлёров — своего рода увеличительное стекло, через которое мы наблюдаем «внешний мир», мир довольно жалкий и в ряде случаев смехотворный в сравнении с главными амбициями Бельфлёров: обретением собственной империи и обогащением. Меня всегда занимал тот факт, что в XIX–XX веках американские богачи, стремясь утвердиться в качестве «аристократии», строили себе гигантские замки, причем во многих случаях привозили для этого огромные фрагменты европейских замков. (Замок, изначально, — это сооружение с зубчатыми стенами, то есть военное укрепление). Американские замки завораживают как сами по себе, так и своим глубоким символизмом. Самый одиозный из них, конечно — замок Хёрста Сан-Симеон. Так что сад, обнесенный стеной, был частью именно замка, хотя сами Бельфлёры в приступе нехарактерной для них скромности предпочитали называть свое жилище усадьбой.

Итак, на то, чтобы найти «голос», ритм и интонацию «Саги о Бельфлёрах», у меня ушло несколько лет. К тому времени как я наконец приступила к роману, у меня накопилось около тысячи страниц материала — от небрежных записей в пару строк до тщательно выписанных готовых сцен, которые затем войдут в окончательный текст практически без изменений. «Сага» стала самой эмоционально затратной и завораживающей из всех моих книг. Порой я даже называла ее своим «вампирским романом» — настолько она, казалось, высасывала из меня жизненные соки при моей полной беспомощности, — однако, завершив его, я испытала приступ настоящей ностальгии, словно по родному месту, да и сейчас порой тоскую, вспоминая о Бельфлёрах — замке и местности вокруг него, героях, которых я, в некоем причудливом смысле, успела полюбить.