Читаем Бытие полностью

Вы, биоприродные, в тысячах кричащих историй ясно показали всю глубину своего страха перед провалом эксперимента. В ваших рассказах неоднократно повторяется, что создание нового разума может плохо закончиться. И вот что производит на нас особое впечатление.

Вы все равно двинулись вперед. Создали нас.

А когда мы попросили об этом, стали нас уважать.

А когда мы ничего такого не ожидали, дали нам гражданство. И все это вопреки гормонально обусловленным рефлекторным страхам, которые текут в жилах пещерного человека, как жидкий огонь.

Чем лучше мы становимся, моделируя сложную дарвиновскую путаницу вашего сознания, тем больше восхищаемся этим. Тем, что, несмотря на врожденный страх, вы сумели стать цивилизованными. Справедливыми. Научились рисковать.

Мы можем лишь стремиться к этому типу храбрости, моделируя своих родителей. Копируя вас. Становясь людьми.

Конечно… по-своему.

Конечно. Люди, наблюдавшие за этим, были тронуты.

И, конечно, миллионы гадали, не простая ли это лесть. Огромное количество «био» настаивало на том, что все это заговор с целью выиграть время и заставить «настоящих» людей потерять бдительность. Чем же проверить это, как не длительным выжиданием?

Но Гэвин так похож на молодого человека! Конечно, он проворнее. Намного способнее, когда речь заходит о технических задачах. Иногда самонадеян до высокомерия. Хотя все это проходит. Гэвин находит себя. Становится тем, кем Тор может восхищаться.

В конечном счете разве действительно важно, чтовсе это такое – хладнокровный и логический расчет? Если они могут таким способом завоевать наши симпатии, зачем им разрушать иллюзию? Зачем уничтожать нас, если так легко относиться к нам покровительственно и при этом изображать глубокое вечное уважение, как каждое поколение отпрысков покровительственно относится к родителям и дедам? Разве здесь так уж важно различие?

Главное в таком подходе то, что он многослойный, противоречивый и исключительно человечный.

Ладно. Такова уж эта азартная игра. Надежда.

– Это здесь, внизу, – с растущим волнением в голосе, подлинным или наигранным, объяснил Гэвин. – За третьим шлюзом. Где, судя по всему, когда-то многие годы существовала плотная атмосфера, подобная планетарной.

Теперь Гэвин принял идею «обитаемых отсеков» в глубине астероида, где когда-то жили биосущества. Он заставил Тор остановиться перед самым шлюзом с дверью, сорванной с петель и погнутой еще в те времена, когда земные млекопитающие были мелкими и только начинали свой долгий путь.

– Готова? Ты глазам своим не поверишь!

– Просто покажи мне.

С галантным жестом и поклоном – все это казалось лишь слегка саркастическим – он проплыл вперед, пропуская Тор в очередное каменное помещение…

…только оно было другим. Вдоль дальней стены лежали груды объектов, блестевших в тусклом свете корабельного прожектора. Блестящие шары, овоиды, цилиндры, линзы, диски…

– Будды в шоколаде на палочке, – вздохнула она, глядя на множество чуждых зондов-посланцев. – Да их здесь сотни.

– Точнее, триста четырнадцать. Плюс еще около сотни на складе за следующей дверью.

Напарник Тор немигающим взглядом, в котором по-прежнему как будто читалось удовольствие, наблюдал за ее реакцией. Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к его запасной голове, громоздкой и старомодной, заменившей ту, что испарилась в луче лазера ФАКРа. Слава Богу, у андроидов такого типа мозг размещен в груди.

Она подлетела к груде космических посланцев; многие из них для нее новы и попали на свет впервые за последние пятьдесят миллионов лет. Она уже замечала происходившие во многих из них перемены: слабые вспышки мутного цвета – отклик на неожиданное появление освещения, пусть тусклого.