Читаем Быть живым полностью

- Рик, у нас нет денег на гостиницы, где ты собираешься жить? Не к себе же домой всех приведешь? - Тиен остановил Рика, вычерчивавшего символы на одном из камне ворот.

- Нет, ко мне мы не пойдем, у меня не прибрано, да и живу я слишком близко к дому Правителя, мы пойдем к тебе. Никто не знает, что ты мне помогаешь, значит, и искать не будут.

Тиен попытался придумать доводы против, но не смог, и мы все, переступив ворота, оказались на крыльце небольшого домика окруженного садом.

- Все равно не похоже на столичный город. - Димка сорвал яблоко с ближайшего дерева и впился в него зубами.

- Я живу на окраине, мне здесь больше нравится. - Пояснил Тиен, прикладывая большой палец к центру двери.

На деревянной поверхности вспыхнул оранжевый символ и дверь бесшумно отварилась.

- Прошу. - Хозяин гостеприимно распахнул перед незваными гостями дверь своего жилища.

У меня в квартире никогда не было особого беспорядка, но при виде дома Тиена, я почувствовала себя последней неряхой. Ни одной небрежно брошенной вещи, все аккуратно расставлено и развешено. Все вычищено до блеска, ни пылинки. Немногочисленные книги на полке расставлены ровно корешок к корешку. В ванной полотенца белоснежные и развешены, как по линейке. Вообще у хозяина белый цвет был в почете, от его переизбытка мне показалось, что мы находимся в сугробе. Всего в доме было три спальни, и как единственной девушке мне досталась отдельная жилплощадь. Еще одну единолично, не слушая протестов, занял Рик. Хозяину пришлось поделиться спальней с Димкой.

Моя кровать была застелена атласным покрывалом, идеально ровно, без единой складочки. Я прошлась по комнате, стараясь ни до чего не дотрагиваться, чтобы не нарушить идеального порядка. Ни картинки, ни статуэтки, только нужные функциональные вещи. Мне было немного неуютно и неловко. Закончив осмотр, я плюхнулась на кровать, не раздеваясь, нарушив тем самым стерильную гармонию комнаты. Подушка, промявшись, захрустела накрахмаленной тканью.

Снимая на ходу и разбрасывая одежду, я отправилась в ванную. Наплескавшись вволю, закуталась в полотенце и, выйдя, чуть не взвизгнула. Все мои вещи, так старательно разбросанные в творческом беспорядке, были аккуратно собраны и ровной стопочкой сложены на стул. При ближайшем рассмотрении, они оказались выстираны и выглажены, на коврике перед дверью сияли чистотой мои вычищенные кроссовки, еще они сияли дырой сбоку и позорными потертостями, тщательно прятавшимися, раньше, под грязью. Дверь при этом оставалась заперта изнутри на щеколду.

Я оделась в свежее белье, прихватив развалившуюся обувь, отправилась за разъяснениями. Стукнув для приличия, но, не дожидаясь ответа, я открыла первую попавшуюся дверь.

Рик стоял без рубашки перед зеркалом и сосредоточено разматывал повязку с торса, морщась при этом.

- Что случилось? - спросил он, не прекращая своего занятия и не глядя на меня.

Я немного растерялась. Сквозь повязку просочилась и запеклась кровь, он уже размотал половину, стали видны начавшие желтеть синяки. Как он все это время улыбался, скакал на лошади, воевал с нечистью. Будь у меня такие побои, я бы ныла и требовала внимания и заботы.

- Давай помогу. - Бросив дырявую обувь у порога, я подошла ближе и протянула руку, приготовившись высказать все о мужчинах, отказывающихся от помощи, но Рик не сопротивляясь, отдал мне бинт.

- Уверен, у тебя с твоим гипертрофированным чувством жалости дома живет сорок восемь кошек, подобранных на помойке, а по вечерам ты кормишь голубей.

У меня за все время общения с этим мужчиной выработался иммунитет на хамство, я даже не возмутилась навешанному на меня ярлыку.

- Из чего, интересно, ты сделал такие выводы? - Я, как ни в чем не бывало, продолжила разматывать повязку, которую сама намотала несколько дней назад.

- Во-первых, Дима, которого ты, не будучи врачом или спасателем полезла спасать от суицида. Во-вторых, подобрала меня на дороге, хотя нормальный человек позвал бы на помощь, или проехал мимо, ну уж никак не вез бы черте куда к лекарю. В-третьих, погорелец овинник, который рванул за помощью именно к тебе, так как, наверняка, почувствовал, что ты не сможешь ему отказать. Ну, и сейчас, я вижу эту приторную жалость, которую ты источаешь.

- Странно, тебе природой дано чувствовать людей, но стоит лишить тебя возможности читать человека, и ты ничего не увидишь. - Ближе к телу бинт сильнее пропитался кровью, и ссохся, я старалась действовать аккуратно, чтобы не причинить боль. - Чего мне тебя жалеть, ты взрослый мужчина, все эти травмы ты получил выполняя свою работу, которую ты сам себе выбрал, думаю, знал на что идешь. Знаешь, я не умею швыряться огненными шарами, летать, лечить людей, вообще мои способности, как и мои познания, крайне ограничены. И, если я вижу, что человеку нужна помощь, а моих скромных сил хватит, чтобы хоть чем-то помочь ему, то я не смогу пройти мимо. И жалость тут ни причем, просто я человек и мне не все равно. - Я закончила разматывать, остался последний кусочек бинта, присохший к ране, я резко сдернула его.