Читаем Быть Плохим (СИ) полностью

Дамблдор вернулся на пост Директора школы, после долгих переговоров с Марволо. Мир волшебников процветал, на первый взгляд. Но появившись на Косой Аллее впервые за столь долгое время отсутствия, я сразу же почувствовал угасание магии. На острове не осталось древней силы, а меня изгнали. Если бы эти недоумки поняли, что моя сила необходима для магии острова, они бы поступили иначе. Но сожалеть я по этому поводу не собирался. В моей жизни было слишком мало хорошего, но жизнь со Слизерином я бы не променял ни на что. Хотя сложно это было назвать изгнанием, ведь меня просто продали и убили. В прямом смысле, к сожалению.

Мой учитель перед уходом сделал мне лучший подарок. Салазар сделал меня своим прямым наследником, усыновив древним обрядом на крови. Я даже изменился из-за этого. Но одно осталось во мне без изменений. Глаза. Наставник был рад, что это во мне не изменилось. Он говорил, что было бы печально потерять столь красивую и необычную черту в моей внешности. Я только ухмылялся на его слова, но понимал его.

Так что теперь я стал Гарольдом Салазаром Слизерином. И мне было необходимо наведаться в Гринготс, чтобы подтвердить свое наследие и попасть в древний сейф моего учителя. Никто не знает, что у него не было официальных наследников. Он не был женат и не признавал ни одного бастарда. Он считал, что дети, рожденные из-за алчности тех женщин, с которыми он возлег, не могут вырасти достойными его фамилии. Так что один из его непризнанных детей образовал свой род, провозгласив себя наследником Основателя Хогвартса. Думая, что знание парселтанга лучший показатель для его слов.

В будущем так же себя позиционировал Марволо. Да, с помощью знания змеиного языка он смог попасть в Тайную комнату, думая, что это показатель его наследия. Думаю, он будет огорчен, когда узнает, что появился истинный Слизерин в Британии. А пустить этот слух стоило. В мои планы входило подкупить гоблинов, чтобы они в общем холле назвали меня по фамилии.

Благо, я всегда умел быть хитрым и изворотливым. Ученичество у Салазара развило мой характер и способности. Теперь я мог ничего не боятся. Я знал, что мой час придет только тогда, когда я найду ученика и передам ему свои знания. Магия храма, в котором я теперь живу и чьим хозяином являюсь, не позволит мне умереть. А это было большим плюсом для меня, учитывая желание многих видеть мое надгробие в Годриковой впадине.

Я вздохнул и медленным шагом направился в сторону единственного магического банка. Волшебники поглядывали на меня, выражая легкую заинтересованность, но я не обращал на них никакого внимания. А им было на что посмотреть. Я был полностью облачен в легкие доспехи из кожи дракона, плащ был из шелка акромантула, а наручи и пояс были выполнены из гоблинской стали. Все, правда, в черно-серебряном цвете. Но это теперь мои родовые цвета. Помимо зеленого. Но, благодаря цвету глаз, я мог не вносить его в одежду.

Живя с наставником, я понял, как много я не знаю о магическом мире. Марволо тоже не мог ничего этого знать по той причине, что вырос в приюте, а в книгах нет информации о магии Родов. И вообще об истинно чистокровных, их традициях было узнать практически невозможно. Они скрывают всю эту информацию и не пишут об этом книги. Все знания передаются из поколения в поколение на словах или с помощью воспоминаний. Во времена войн старший из семьи сохранял флаконы со своими знаниями в сейфах рода, чтобы потомок смог узнать все необходимое. Мой отец не успел этого сделать для меня, так что знания я не получил. Но Салазар смог мне передать абсолютно все. И теперь само понятие магии стало для меня совершенно другим.

Я подошел к лестнице банка и увидел гоблинов-охранников. Они явно напряглись, смотря на меня. Оружия у меня не было. Палочка была уничтожена моим учителем в первый день моего появления в храме, а теперь я вообще в этом не нуждался. Так что кроме пары защитных артефактов и самих доспехов на мне больше ничего не было. Но эта одежда выглядела обычно. Для незнающих. Кожаные брюки и куртка. Под ней я носил рубашку со специальными рунами, которые были необходимы для сокрытия моей ауры. Мне не хотелось раньше времени открывать свои способности. Но это совсем не означало, что я буду играть беспомощного ребенка. Я буду действовать по обстоятельствам, но никогда - во вред себе.

Я прошел мимо недовольных гоблинов и увидел вполне привычную картину. Несколько волшебников и множество конторок с работниками банка. Я прошел к главной и внимательно оглядел знакомого мне гоблина. Я прокашлялся и он поднял взгляд на меня, сразу же оглядев мое одеяние и с пониманием кивнув.

— Волшебнику что-то нужно?

Я оскалился и довольно громко ответил. По крайней мере, присутствующие волшебники должны услышать меня.

— Я хочу принять Род Слизерин, как прямой наследник, принятый по Древнейшему ритуалу.

Гоблин еще внимательней посмотрел на меня.

— А Волшебник сможет доказать это?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза