Читаем Быть Плохим (СИ) полностью

Кстати, новым Директором стал Люциус Малфой. Марволо его долго уговаривал, но в итоге с помощью прямых угроз добился своего, и он занял это место в Хогвартсе. Лорд оставался преподавать, как и декан. МакГонагалл решила уйти на пенсию, как и Хагрид, и они усилено искали новых преподавателей. А Флитвику наконец-то разрешили организовать нормальный дуэльный клуб и дали ему карт-бланш на выбор участников. Правда, я нескоро смогу туда попасть, он доступен только с шестого курса, после сдачи СОВ.

Послышался шорох, и ко мне подползла небольшая змея, пристроившись у меня на груди и начав шипеть. Она была черной, с небольшими вкраплениями и часто высовывала свой раздвоенный язычок.

— Змеязычный маг. Давно не чуяла этой магии. Я могу погреться о твою магию?

Я удивленно посмотрел на эту нахалку и аккуратно погладил пальцем ее треугольную голову. Она забавно попробовала воздух языком и улеглась поудобней.

— Грейся, змея. Как ты поняла, что я змееуст?

Это было довольно любопытно на самом деле. Я вздохнул и перевел взгляд на своих «друзей», они с любопытством следили за змеей. Да и на меня они смотрели с плохо скрытым любопытством. Вот и раскрылась моя тайна. Но не выдавать меня было в их интересах, так что я не боялся за этот маленький секрет.

— Твоя магия шипит, как змея. У других она имеет разные звуки, иногда как у животных, но чаще мелодии.

Я был удивлен. Змея чувствовала магию волшебников, видимо она была не простой. Интересно, а звуки, как у животных, бывают у анимагов? Вопросов было море, а ответов никаких. Надо обсудить это с Марволо.

— Ты хочешь стать моим фамильяром?

Змея странно зашипела, как-будто засмеялась:

— Это было бы честью для меня.

Я улыбнулся и пустил магию сквозь кончики пальцев в ее голову, закрепляя связь. Я читал об этом ритуале еще в начале года, после знакомства с Василиском. Марволо однажды проговорился, что он был фамиляром Слизерина, и мне стало интересно, что это значит. Я провел много времени в библиотеке, и после изучения множества фолиантов сложилась определенная картина, и было узнано множество ритуалов, связанных со связью фамильяра. Вопросы Лорду в основном задавать было бессмысленно, ведь почти все можно узнать самостоятельно, а если что-то непонятно, то тогда вопросы можно задать, но продумать как это сделать тоже было важно. Иногда Слизеринцем быть очень сложно.

Я протянул ей руку, и она укусила меня, на что мои соседи вскрикнули и подбежали к нам, но я остановил их с помощью щитовых чар. Нам нужно было спокойно установить связь. Теперь яд большинства змей мне не навредит. Только одна останется для меня опасной. Василиск. Но я знаю только одного, и он мне точно не будет вредить.

Змея убрала клыки и обернулась вокруг моей руки, как браслет. Я зажмурился, терпя легкую боль, и через некоторое время свободно выдохнул.

— Хозяин, теперь мы едины.

Я улыбнулся. Это было волнительным ощущением. Я понимал ее еще лучше и стал слышать какие-то необычные звуки. На мгновение я поймал себя на мысли, что хочу попробовать воздух языком, но вовремя остановил себя. Наши умения объединились, и теперь я обладал некоторыми привилегиями, как и она. Щит спал, и ко мне подскочили Тео с Драко, обступив и говоря одновременно, что не позволяло уловить мне суть их вопросов. Я прислушался к другому звуку. Драко звучал как какой-то мелкий шипящий хищник, но не кошка, Тео имел звук колокольчика. А Малфой полон сюрпризов. Я поднял руку, призывая их к тишине.

— Успокойтесь. Мы закрепили связь. Теперь она мой Фамильяр. Саша. Думаю, подходящее для нее имя. Вопросы?

Они удивленно посмотрели на меня, но не стали ничего спрашивать, что было весьма странно. Я ухмыльнулся и снова лег на траву, смотря в свое высокое небо и ощущая больше, чем когда-либо мог раньше. Мир как будто стал более понятным, а окружающая природа стала роднее и ощущалась как дом. Не знал, с чем еще сравнить это чувство, но я определенно был счастлив в этот момент. И еще я чувствовал, как рада моя новая питомица. Она переползла на мою грудь и снова стала греться на солнце. Тео сел совсем рядом, а Малфой немного в отдалении, и Нотт задал наконец-то вопрос.

— Ты владеешь парселтангом?

Я закатил глаза. Зачем задавать вопрос, ответ на который столь очевиден? Все же иногда сложно общаться со своими ровесниками, они еще такие… Дети.

— По-моему, это очевидно. Еще вопросы?

— Ты наследник Слизерина?

Я ухмыльнулся. И что ответить на этот вопрос? Я действительно наследник и, по словам Василиска, и по документам об усыновлении со стороны последнего представителя столь древнего рода. Хотя и не древнее моего. Но что я могу ему сказать? Малфой сидел и с трудом сдерживал усмешку. Он-то точно знал, что я действительно наследник.

— Можно и так сказать. Не могу четко ответить на этот вопрос.

Нотт понимающе кивнул и перевел свое внимание в сторону озера, рядом с которым мы находились. Вдалеке послышался плеск, видимо, подводные жители развлекаются. Я вздохнул и сел. Змея, чувствуя изменения в пространстве, вернулась на мое предплечье, овив его.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза