Читаем Былое — это сон полностью

Эспен Арнакке вырос в маленьком городке Янте, прототипом которого был родной город Сандемусе Нюкёбинг в Ютландии. Он бежит от косности, грубости, жестокости и лицемерия, но они уже вошли в его плоть и кровь, определили его жизнь. Человек, отмеченный ими, рано или поздно оказывается в своей Misery Harbour[1] — именно там Эспен убил своего соперника. Географическое название приобретает символический смысл.

Некоторые критики называли Эспена Арнакке alter ego[2] писателя. Действительно, параллели напрашиваются сами собой; Нюкёбинг — Янта, подросток, убежавший из дома, — аналогичный эпизод в жизни писателя. Кое-кто, продолжая это сопоставление, даже задавался мыслью, не отягощает ли душу писателя, столь глубоко проникающего в переживания преступника, подобный же грех.

Автобиографический элемент, несомненно, присутствует в творчестве Сандемусе, так же как и у других крупных писателей. В этой связи хочется напомнить слова известного американского писателя Томаса Вулфа: «…А если кто-нибудь из читателей назовет книгу автобиографической, писателю нечего будет возразить — ведь, по его мнению, все сколько-нибудь серьезные литературные произведения всегда автобиографичны, и трудно вообразить более автобиографическую книгу, чем „Путешествия Гулливера“».

В «Беглеце» писатель исследовал поведение человека, совершившего, так сказать, крайний поступок — убийство, ибо Сандемусе считал, что в крайних поступках прежде всего отражаются определенные общественные тенденции. Он пытался обнаружить всю цепь причин, которые могли привести к подобному действию.

«Почему люди ведут себя иррационально? — говорил писатель. — В этих словах заключена суть моего творчества. Только в этом. И я буду биться над решением этой загадки, насколько позволят мои силы». Важным побудительным мотивом своего творчества Сандемусе считал желание найти ясную форму тому «неясному, что живет в человеке». Победить иррациональное, загадочное, неразумное, злое в каждом, и в том числе в самом себе, было для Сандемусе главным.

Психологический аспект, органичный в цикле об Эспене Арнакке, играет главную роль и в таких непохожих друг на друга романах Сандемусе, как «Мы украшаем себя рогами» (1936), «Торговец смолой» (1945) и «Алиса Аткинсон и ее любовники» (1949). Раскрытие внутреннего мира героев ведет к большим социальным обобщениям. Особенно показателен в этом отношении роман «Торговец смолой», в чем-то соотносимый с незаконченным романом Томаса Манна «Признания авантюриста Феликса Круля». В нем писатель пытается понять социально-психологические корни фашизма. Предприимчивый обыватель Аудун Хамре, обманщик, вор и прелюбодей, считает себя «Адольфом Гитлером в миниатюре». Он из тех подонков, которые всегда готовы встать под черные знамена фашизма и сделаться послушным исполнителем его человеконенавистнических замыслов.

Последние произведения писателя — дилогия об Эрлинге Вике «Оборотень» (1958) и «Свадьба Фелиции» (1961). В них важна тема войны, которая выступает здесь как суровая реальность, усложнившая и без того трагические взаимоотношения героев. Понятие «оборотень» становится символом ревности, зависти, злобы, всего темного, разрушительного, что может пробудиться в человеке.

Основную тему романа об Эспене Арнакке — блуждание в лабиринте собственной души — Сандемусе развил и продолжил в одном из самых своих значительных произведений: «Былое — это сон». Героя этого романа, Джона Торсона, богатого американца норвежского происхождения, роднит с Эспеном Арнакке постоянная внутренняя потребность вновь и вновь переживать события прошлого. Он так же ищет побудительные мотивы собственных поступков, чтобы с их помощью понять настоящее и самого себя. Он тоже «беглец» и тоже постоянно возвращается на свой собственный след. Сандемусе писал, что в этих двух героях сконцентрировано все, с чем он боролся.

Роман «Былое — это сон» был опубликован впервые в 1944 году в Швеции, куда Сандемусе вынужден был бежать из оккупированной фашистами Норвегии. На норвежском языке он появился только в 1946 году.

Роман представляет собой путевые и дневниковые записи героя, сделанные им в Норвегии и позже в его доме в Сан-Франциско. Хронология в романе не соблюдается, ибо героя — и автора, конечно, тоже — занимает не хронологическая последовательность событий, а внутренняя, глубинная, связь между ними; поэтому в повествовании прошлое и настоящее сплетаются друг с другом и стирается грань между явью и сном. Как говорит сам Джон Торсон, это не роман (кстати, и Сандемусе называл свои произведения не романами, а просто книгами, видя в этом существенное различие), а только «почва для романа».

В качестве образца для своих записок Джон Торсон взял «Поэзию и правду» Гёте, считая, что подобная форма мемуаров, когда действительность перемежается с вымыслом, лучше всего позволит ему рассказать о своей жизни и объяснить ее. Эти записки — их можно было бы назвать и оправдательной речью — он адресует сыну, которого оставил в Норвегии и которого никогда не видал.