Читаем Было — не было полностью

Работа предстояла, на первый взгляд, не трудная. Вдоль насыпи, в равных промежутках друг от друга, навалены груды шпал — их набросали сюда с платформ. Надо было перенести шпалы на другую сторону насыпи и сложить ровными штабелями.

Гешка храбро взялся за первую шпалу, намереваясь самостоятельно перетащить ее через рельсы. Но едва приподнял, как шпала, словно живая, рванулась из рук и гулко ухнула на землю.

— Тяжелая какая!

— А ты думал — в одиночку? — рассмеялся Андрей. — Я за один конец, вы вдвоем — за другой! Ну — взяли! — скомандовал он.

Так было полегче, хотя тоже не сахар. Андрей и здоровее и сноровистее, да и привык к такой работе. Он без видимого труда поднимал свой конец шпалы. А вот Гешке и Леньке пришлось попыхтеть. Тяжелая шпала капризничала, вывертывалась, заносила в сторону то Гешку, то Леньку и все норовила стукнуть их по коленкам, когда они перешагивали через рельсы.

Оба быстро вспотели, дыхание стало прерывистым, руки красными, в черных полосах и пятнах смолы.

Андрей не торопил, даже нарочно тянул шаг, когда направлялись за очередной шпалой через насыпь.

Сложили один штабель, перешли к другому. И тут Андрей спросил:

— Вы как шли сюда? Через переезд?

— Нет, через лес, — Гешка решил держаться поближе к правде.

— Гешку там не встретили с винтовкой?

Сердце у Гешки радостно трепыхнулось. Вот! Вот!

— С винтовкой?

— Здоровая такая, в сапогах.

— Нет, не встретили. — А сам шепотом Леньке: — Слышал? Диверсантка!

На разговор и на работу одновременно сил не хватало. Конец шпалы чиркнул по насыпи.

— Выше, выше поднимайте! — прикрикнул Андрей. — Эх, москвичи! Притомились? Может, перекур?

Ленька бы рад, да вот Гешка упрямится, не хочет перед Андреем выглядеть слабаком. Стиснул зубы:

— Рано…

Еще один штабель сложили. По дороге к следующему Андрей спросил:

— Сводку Совинформбюро слушали?

— Нет, не успели, — заторопился с ответом Гешка. — Как там, на фронте? Белых еще не прогнали?

Белых!.. У Леньки сразу руки вспотели, главным образом от негодования. Ну и, конечно, немножечко из опасения быть разоблаченными.

— Он ш-шутит! — А Гешку стукнул в бок и прошипел: — Кол бы тебе за это! Все перепутал: Отечественную и гражданскую!

— Не до шуток. — У Андрея было озабоченное лицо. — Рвется фриц к Волге.

— Да ты не бойся! — успокоил его Гешка. — Наши там их остановят. Обязательно. А потом как нажмут — будут гнать до самого Берлина.

— Это-то я знаю… — вздохнул Андрей.

Гешка поразился:

— Знаешь?! Откуда?

Но Андрей лишь усмехнулся:

— А ты откуда? Оттуда и я.

— Я совсем другое дело. Я в школе учил. «Разгром гитлеровской Германии. Знамя победы над рейхстагом». Вот!

— Ну и мастер ты заливать! Про будущую победу в школе учил — ведь придумать надо!

Андрей смеялся, а Гешку злило, что он ему не верит.

— Учил! — доказывал он в запале. — Еще в прошлом году. Ленька, скажи!

И опять заработал кулаком в бок.

Шпала грохнулась на землю, подняв столб пыли.

— Перекур! — скомандовал Андрей и, подавая ребятам пример, сел первым на край насыпи. — Значит, говорите, тетку не видели? Здоровущая такая? — Приподнялся, посмотрел на дорогу, петлявшую из леса.

Гешка прилег на траву рядом с Ленькой так, что его губы оказались на уровне Ленькиного уха. Прошептал неслышно: «Видал, как волнуется?»

Полежал немного, прикидывая, как бы самим, без посторонней помощи, с диверсанткой этой разделаться. Потом спросил Андрея, все еще высматривавшего что-то на дороге:

— Много тут у вас фашистов?

— Чего, чего? — повернулся к нему тот.

— Ну этих… шпионов, взрывальщиков всяких.

— Диверсантов?.. Ха-ха! Полно!

Гешка обрадовался:

— Правда?

— Где же им еще быть, как не в четырех тысячах километров от фронта? Самое для них золотое место.

— И много ты поймал?

— Как тебе сказать! — Андрей сохранял полную серьезность. — Штук… ну, я не знаю…

Гешка не отставал:

— Пять? Больше?

— Гешка! — упрекнул Ленька. — Это же военная тайна!

— Ну и забавные же вы ребята, москвичи! — рассмеялся Андрей. — Вроде с неба свалились.

«А мы и в самом деле…» — подумал Гешка и только собрался начать подробные расспросы насчет наград, какие тут за поимку диверсантов полагаются, как Андрей с криком: «Догоняйте!» вскочил и понесся, преследуемый ребятами, назад, к камню, на котором лежал его китель. Добежал, вытащил из кармана завернутый в привядший лопух ломтик черного хлеба.

— Что уставились? Черняшки не видели? Закусывайте тоже.

— А у нас… ничего, — развел руками Гешка.

— Не выдержали? С утра всю пайку умяли?

Пайка… Гешка не совсем понял. Сообразил только, что так, наверное, во время войны хлеб назывался.

— Нет, утром я без хлеба. Стакан сливок и яичницу с жареной колбасой.

Ленька добавил:

— А я кусок вчерашней курицы. Я ее холодную очень обожаю.

У Андрея вытянулось лицо, словно они наплели ему целую кучу невероятных, невозможных вещей. Сначала он поразился — что за чудеса? Потом нахмурился — врут, ясное дело! И наконец расплылся в улыбке — разыгрывают его!