В целом произошедшее напоминало коллективную галлюцинацию, и лишь сгоревшее здание, несколько опаленных чертежей, испорченная одежда и легкий ожог на моей руке говорили об обратном. Кажется, будто тогда и я, и Вадим, не сговариваясь, дали себе зарок не вспоминать о случившемся, выкинуть из головы, словно ничего и не было. Несмотря на это, мы оба навсегда запомнили странного деда, хотя каждый и гнал от себя мысли о случившемся. Не знаю, так ли это на самом деле, но мне кажется, что именно встреча с Иваном Евфимиевичем – то ли лесным духом, то ли пророком – предопределила во многом те события, речь о которых пойдет дальше. По крайней мере, она заставила меня вновь обратиться к вопросам, которые глубоко в душе я поднимал и раньше, не находя или боясь дать окончательный ответ, отступая перед необходимостью сделать выбор.

В Москву возвращались молча. Вадим за все это время не проронил ни слова. Не проронил бы и я, если бы в кармане не зазвонил телефон.

– Вечер добрый, – вальяжно протянул голос в трубке. – Макар Буровой? Нет, меня вы не знаете, но у нас есть общий знакомый, Илья Носов. Позвольте представиться, Ярослав Матыльков…

IV

Сентябрь проплыл легким ветерком, розовыми облаками, стаями перелетных птиц и золотисто-багряными пятнами, размазанными неизвестным художником по мрачным еловым массивам. Сентябрь проплыл теплым, переменчивым и воздушным прощальным поцелуем ушедшего лета, предвестником сырости, прохлады и первых заморозков. Сентябрь проплыл за окном офиса, превратившись в череду дней сурка, расплывчатое пятно, отпечатавшееся в моей памяти нагромождением задач, цейтнотов и совещаний.

Я прогуливался с Вадимом по Арбату, ловя взгляды прохожих, подобно каравеллам скользивших мимо меня, и через несколько мгновений навсегда стиравшихся из памяти. Я вглядывался в бутики и рестораны, всматривался в более и менее оригинальные орнаменты, украшавшие доходные и жилые дома, гостиницы и другие здания, стыдливо отводил глаза от уродливых торгово-офисных комплексов и в очередной раз думал, что исторический центр Москвы и в частности Арбат – удивительное место, где традиции сливаются с модерном, а история плавно перетекает в современность и обратно. В этом плане Москву не смог переплюнуть даже Петербург.

– Как выявить того, кто хочет обратить человека в рабство или хотя бы просто обвести вокруг пальца? – произнес Вадим, отрывая меня от бесцельного созерцания. – Говоря проще, манипулятора. В первую очередь он попробует заставить тебя отказаться от самого себя, почувствовать, будто его интерес полностью совпадает с твоим. В ход пойдет все: провокационные вопросы, на которые тебе будет неприятно отвечать и которые заставят тебя изворачиваться и врать, чтобы затем он мог припереть тебя к стенке; искусственное понижение твоей самооценки и лживое завышение его авторитета; игра на социальном одобрении, чтобы ты мог чувствовать себя привлекательным для окружающих будто бы благодаря ему. И еще целое море практик, которые, думаю, ты и сам замечаешь.

– Ты сейчас про Матылькова?

– А про кого же еще?!

– Тогда ты игнорируешь, что это еще и следствие профессио нальной деформации. Ярослав всегда выживал за счет связей и манипуляций. Благодаря этому он сейчас и занимает ключевое положение в проекте, даже Антонова оттеснив на второй план. А ведь именно Антонов – главный инициатор!

Пять месяцев назад я, а потом и Вадим оказались втянуты в интересный, как мне казалось, проект, финансируемый одновременно министерством образования, минкультом и, как можно было судить по обрывкам фраз Антонова и Матылькова, другими государственными фондами. Если описывать задумку вкратце, то суть ее предельно проста. Падение цен на нефть вызвало кризис и серьезную нехватку бюджетных средств. Естественно, жертвенным агнцем, первым попавшим под нож правительства, оказалось социальное обеспечение. На фоне падения реальных доходов населения и задержек в зарплатах началась стремительная «оптимизация», в результате которой резко сократились бюджеты реабилитационных центров, домов престарелых и прочих организаций подобного рода. Поговаривали даже, что скоро возникнет тенденция к принудительному переводу некоторых учреждений на самообеспечение. В таких условиях появление идеи, которую продвигал Антонов, было вполне закономерно.

«В современной России существует множество благотворительных фондов. Они, безусловно, приносят огромную пользу. Но нет единого портала, куда могла бы прийти организация или простой человек, чтобы помочь деньгами какому-то конкретному начинанию, а потом онлайн – в режиме реального времени – отследить, как используются их средства. Ни для кого не секрет, что сейчас, в связи с кризисом, в социальную сферу поступает намного меньше средств, чем два или три года назад. Наш проект позволит заменить потерянные бюджетные деньги за счет привлечения финансов от частных благотворителей.