Читаем Быки для гекатомбы полностью

– Не знаю. Может, на мгновение его взгляды совпали с курсом государства. А может, выбрал из двух зол меньшее. Что ему ближе? Россия или так называемый Запад? Но я не о том. Его поступок – типичный пример пассионарности. Жертвенной. Чистой. Разбогатеть он не надеялся, прославиться – тоже, иначе уже постил бы фотографии, где позирует с пулеметом на фоне подбитого танка. И для простого солдата война – это жертва и надежда на мир. Лучший, чем довоенный, – произнес я.

– Слишком наивно для тебя! – Вадим хохотнул, и в его смехе я услышал нотки плохо скрываемого чувства превосходства. – Для девятнадцатого или двадцатого века – может быть. Для мировых войн, для войн за независимость. Чтобы война была надеждой на лучший мир, на выгодные приобретения для всего общества, надо верить, что твое государство – это общее дело, res publica. Или хотя бы поддаться идеологии. Реально же война – это мощный социальный лифт, возможность добыть деньги или хотя бы сыграть в игру со смертью, получив свою порцию адреналина. У людей по всему миру слабеет внутренняя связь с их странами, и один из ярких признаков этого – отказ от обязательной воинской повинности, это уже общемировая тенденция. А потому и наши установки в отношении внешних войн размыты. Простой солдат – архаизм. На поле боя наемники и экстремалы. И до них нет дела обществу.

– Но общество все еще накачивают пропагандой. И успешно! Ирония судьбы заключается в том, что знакомые Игоря – те, которые поддерживали его начинания до отправки на фронт, – теперь пишут вещи прямо противоположные: «Это не твоя война! Зачем ты туда поехал?», «Какое право ты имел лезть в дела чужого государства?» и все в этом духе. Понимаешь? Будто не они полгода назад кричали: «Езжай!», «Мы же братья-славяне!», «Сегодня режут Донбасс, завтра – нас!»

– Диванные аналитики, советчики по любому вопросу. Зачем интересоваться их мнением, если завтра оно переменится? – Вадим закатил глаза. – Они не способны на действие, а потому не придают значения и словам. Любители поучать жизни.

– В этом есть доля абсурда и гротеска. Когда ты заходишь в соцсети и видишь, как люди дают советы, к которым никто не прислушается, применительно к проблемам, в сути которых не разбираются, на основании источников, которые, дураку ясно, заангажированы, и кичатся теми качествами, которыми в реальной жизни не обладают в принципе.

– Интернет – лишь очередное великое изобретение, которое показало нам темную подноготную человека.

– Не только Интернет, вообще виртуальная реальность. В наивных теориях она виделась трамплином для развития каждой отдельной личности, роста самосознания и ответственности, но превратилась в источник заблуждений и дезинформации, в место, где можно скрыться от реальных проблем. Что бы ни кричали поборники дешевой нравственности, игры и Интернет – это способ канализировать агрессию и неудовлетворенность, а не наоборот.

– Это только одна сторона. На деле еще хуже. Виртуальная реальность сперва разучила человека мечтать, а теперь закладывает в его голову чужие жизненные сюжеты, чужие потребности. Штампует урбаноидов, короче говоря. Сначала доступ к мозгам имела церковь, ораторы и литература, потом появились газеты, затем – телевизор… Какое количество времени можно провести за телевизором? Два часа? Три? Смартфон, который лежит в твоем кармане – это постоянный доступ к твоим эмоциям, к твоим мыслям, а значит, и к твоим поступкам. Карманный Геббельс! В современном мире тот, кто контролирует Интернет, управляет обществом. Создаются новые тренды, привлекается внимание, – неважно, котиками и сексом или громкими медийными событиями – и постепенно, раз за разом, направляются в сознание пользователя одни и те же примитивные импульсы.

– Импульсы, которые очень быстро становятся «общеизвестными истинами», – подхватил я мысль Вадима. – Однажды подсев на такой наркотик, сложно с него слезть. Ты ждешь простых решений сложных проблем, хочешь, чтобы ответ на ключевые вопросы умещался в одном предложении. Ты отказываешься от поисков в пользу готовых, пусть и неверных, решений, чтобы поскорее предаться мимолетным удовольствиям. Ты жаждешь социального одобрения, очередной порции лайков за демонстрацию себя или пересказ очередного модного заблуждения, – я допил кофе и поставил чашку на стол. – Иногда технический прогресс ввергает меня в апатию.

Вадим вопросительно вскинул бровь.