Читаем Бычок полностью

В N-й точке якорной стоянки неподалеку от Крита состоялась встреча с плавбазой, где в это время пребывал штаб эскадры. Мы бросили якорь и застыли в ожидании ценных указаний. Полученные известия не радовали. Случилось так, что эсминец, на который я должен был перебраться со своей техникой, уже убыл на смену какому-то десантному кораблю к атлантическому африканскому побережью. Там, для поддержки одного из свободолюбивых народов социалистической ориентации, требовалось постоянное присутствие нашего боевого корабля в непосредственной близости от береговой черты. Удаление корабля за пределы видимости или появление плотного, скрывающего его, тумана грозили очередным военным переворотом. ТАСС, как раз, успело уже заявить об отсутствии наших военных плавсредств в указанной географической зоне. Это противоречило данным космического и авиационного наблюдения вероятного, в тот период, противника, но внушало оптимизм на будущее. С плавбазы прибыл баркас за дантистом, почтой и каким-то грузом в брезентовых мешках и фанерных ящиках оранжевого цвета. Отдельно, с особой осторожностью, перегрузили сияющий и пугающий хромом сверлильно-стоматологический агрегат. Распрощались мы с Борисом, как с родным - тепло и сочувственно. Андрей скорбел о потере родственной души и понимающего собеседника. Нам же, было приказано ждать дополнительных распоряжений, что мы и делали неторопливо последующие несколько суток. Оказалось, что у некурящего и малопьющего человека, каким я вдруг стал, - масса свободного времени. Оно было использовано на рыбную ловлю и общение с членами экипажа. У меня прорезался зверский аппетит, что, говорят, частенько бывает при отказе от курева, и я собрался наладить живой контакт с боевым расчетом кают-компании. В него входили два матроса - кавказцы. Готовили они очень хорошо, остро и изобретательно. Фамилия одного из них была Гаридзе, а другого, кажется, - Пертахия. Приближаясь к месту приложения их талантов, я услышал возбужденные голоса. Разговор шел по-русски и был посвящен тонким кулинарным вопросам. Иногда что-то громко падало и гремело. Последняя услышанная мной фраза звучала так: - Я - князь, а ты, вообще, и не грузин даже! При моем появлении оба замолчали, подчеркнуто не замечая присутствия друг друга. Вручив каждому по несколько пачек курева я приобрел право беспрепятственного питания в любое время по мере желания и настроения, чем не преминул сразу воспользоваться. Последующие несколько дней они не обменялись ни словом. В дальнейшем иногда опять наблюдалась гордая молчаливость наших кормильцев, что, однако, совершенно не препятствовало производству вкуснейших блюд при минимуме исходных продуктов.

* * *