Читаем Бусидо полностью

Наше тело получает жизнь из пустоты. Существование там, где ничего нет, составляет смысл слов: «Форма есть пустота». Слова же: «Пустота есть форма» свидетельствуют о том, что пустота содержит в себе вещи[77]. Не следует полагать, что пустота и вещи суть различны.

* * *

Уэсуги Кэнсин[78] сказал: «Я никогда не слышал, чтобы человек победил от начала и до конца; я слышал только, что в любой ситуации человек может не отстать от других». Это – интересное высказывание. Подлинный слуга ни при каких условиях не должен отставать от других. Если человек не отстает от других во всех без исключения делах, его достоинства и исполнительность будут на высоте.

* * *

Когда разговариваешь со старшими или влиятельными людьми, следует быть осмотрительным и не высказываться много о таких вопросах, как учение, мораль и традиции. Подобные высказывания звучат неучтиво.

* * *

В местности Камигата люди, выходя посмотреть на цветы[79], берут с собой завтрак в небольшой коробочке. Когда приходит время возвращаться домой, они бросают коробочку на землю и топчут ее ногами. Это одно из моих воспоминаний о пребывании в Киото. Во всех вещах важен их конец.

* * *

Однажды, когда мы с Цунэтомо вместе шли по дороге, он сказал: «Не похож ли человек на искусно сделанную куклу-марионетку? Человека смастерили на славу, потому что он может бегать, прыгать и даже разговаривать, хотя за ниточки его никто не дергает. Но не суждено ли нам рано или поздно быть гостями на празднике Бон?[80] Воистину, все в этом мире – суета. Люди часто забывают об этом».

* * *

Одного из молодых господ как-то наставляли, что «сейчас» – это и есть «то самое время», а «то самое время» – это и есть «сейчас».

Человек ничего не стоит, если он не понимает, что «сейчас» и «то самое время» – это одно и то же. Так, например, если его позовут к хозяину и попросят без промедления что-то объяснить, он придет в замешательство. Это еще раз подтверждает, что он считает эти два момента различными. Если же человеку удается свести «сейчас» и «то самое время» воедино, он – настоящий слуга, хотя, возможно, он никогда не станет советником господина. Чтобы научиться четко излагать суть дела, будь то на приеме у повелителя, у старейшины или у самого сёгуна замка Эдо, нужно позаботиться о ясности мысли в тишине своей спальни.

То же самое справедливо в других делах. Поэтому человек должен овладевать любым умением не торопясь. Это верно как в отношении боевых искусств, так и в отношении управления государством. Если человек прилагает усилия, чтобы во всех своих действиях быть верным этому принципу, разве не преодолеет он свое привычное небрежение и присущую нашим временам нерешительность?

* * *

Если человек совершил ошибку в государственном деле, ему, возможно, простят ее, если он сошлется на свою неопытность. Но разве можно оправдать неудачу тех, кто принимал участие в недавнем неожиданном событии?[81] Мастер Дзинъэмон любил повторять: «Достаточно, если воин просто дерзок», – и недавнее событие еще раз подтверждает это. Если человек тяготится тем, что неудача опозорила его, ему остается только вскрыть себе живот. Ведь нельзя же жить, чувствуя, что в сердце пылает позор и что от него нет спасения. Нельзя жить дальше, когда знаешь, что тебе не повезло и ты больше не можешь быть воином, потому что до конца жизни опозорил свое имя. Но если человек побоится умереть и будет жить дальше в надежде как-то спасти свою репутацию, то в течение следующих пяти, десяти или двадцати лет на него будут показывать пальцем и называть трусом. После смерти его тело будет сочтено источником скверны, его потомки будут не рады тому, что он – их родитель, имя его предков будет запятнано, а все члены его семейства будут опорочены. В этом нет ничего хорошего.

Если самурай не укрепляет каждый день свою решимость, если он не задумывается даже во сне, что означает быть воином, если он праздно проводит день за днем – он достоин наказания.

Можно сказать, что если человек пал в поединке, то он был хуже подготовлен или подошла к концу его воинская удача. Человек, сразивший его, столкнулся с неизбежными обстоятельствами и, понимая, что не может больше ничего сделать, тоже рисковал своей жизнью; поэтому его нельзя заподозрить в трусости. Быть вспыльчивым нехорошо, но, чтобы не прослыть малодушным, воин должен вступить в поединок. Однако люди, которые принимали участие в недавнем событии и остались жить, навлекли на себя позор. Их нельзя назвать подлинными воинами.