Читаем Бурый призрак Чукотки полностью

Бурый призрак Чукотки

Автор двадцать лет прожил на крайнем севере Сибири. Повести, вошедшие в книгу, рассказывают о действительных событиях, в них много приключений и подробностей из жизни тундры. В первой появление у человеческого жилья неведомого существа фантастических размеров заставляет героев заняться раскрытием тайны «полярного чуда». Во второй повести небольшое семейство отправляется в дальнее путешествие по зимней тундре, чтобы проверить легенду о «солнечных птицах» — одну из загадок Чукотской земли. Завораживающие картины рисует автор, рассказывая об этом походе по Анадырским горам. Рассказы также посвящены Северу — зверью, населяющему его, и человеку.

Николай Петрович Балаев

Приключения / Путешествия и география / Проза / Советская классическая проза18+

Николай Балаев
Бурый призрак Чукотки

Чукотские письма

Около двадцати лет Николай Петрович Балаев прожил на севере Чукотки. Работал шурфовщиком, сотрудником газеты, заведующим перевалбазами оленеводческого совхоза. Годами жил в тундре, едали от города, от приисков и стойбищ и нес добровольную, часто непосильную для одного, службу нештатного охотинспектора. Его очерки печатались в журналах «Вокруг света», «Природа и человек», в Магаданском издательстве вышли две книги — «Туманная страна Паляваам» и «Ураган Homo Sapiens». В 1988 году он безвременно ушел из жизни.

Подготавливая эту книгу к изданию, мы обратились к людям, знавшим Николая Петровича по Северу, с просьбой поделиться воспоминаниями о нем. Письма, которые мы получили, и составят наше предисловие, которое расскажет читателю об авторе книги и той действительности, что легла в ее основу. Эти страницы — дань памяти о человеке, упрямо защищавшем чукотскую тундру от беспощадности людей.

…На Чукотке хорошо знают, как ведет себя человек, вырванный из привычной среды обитания, и еще раньше — из собственной культуры. Он идет в тундру как безудержный заготовитель. Не охотник и рыбак, но простодушный уничтожитель целых популяций и пространств. Всю жизнь Балаев противостоял этой стихийной агрессии горожан, горняков и прочих «ходаков» тундры. Наживал врагов тайных и явных, но убежденность в своей правоте с годами только крепла. Ее питали те, кто привык ходить по тундре только пешком, чувствовать ее сердцем — простые оленеводы. Никто, как Балаев, не умел слушать их. Впитывая новые знания о Чукотской земле…

…Непримиримость Балаева, в конце концов, всегда имела четкий адрес. Он был нетерпим к любой неаккуратности и бездумью, придирчив к мелочам, которых в тундре не бывает…

Анатолий Викторович ЛЕБЕДЕВ, литератор

Перейти на страницу: