Читаем Буря в бокале полностью

Несясь в темноте, как обложенный со всех сторон зверь, ориентируясь больше на инстинкты, чем на рассудок монах кинулся в спасительный лес, вознося молитвы всем известным и мало почитаемым святым. Клянясь, что вовек не прикоснётся к скрутиловки и не посмотрит в сторону девиц смазливых, и вообще посвятит остаток жизни, читая молитвы и постясь.

Не смотря на то, что крики давно затихли, и за спиной давно не ощущалось даже самого слабого намёка на погоню, он продолжал упрямо бежать куда-то вперёд, петляя меж деревьев, рискуя в любой момент налететь на какую-нибудь корягу и расшибиться в лепёшку, учитывая совсем немалые габариты и вес его тела. Но, на счастье какой-то из святых смилостивился над несчастным служителем веры и уберёг его от скоропостижной кончины, подарив тем самым миру человека, которому предстояло внести значительную лепту в духовное развитие верующих в Мируса людей. Невозможно описать словами все страдания выпавшими в тот вечер на долю Унция, можно лишь посочувствовать его горю. И лишь когда забрезжил рассвет он окончательно обессиленный, растрёпанный выкатился на бережок узкого ручейка где, наконец, смог спокойно перевести дух, напиться холодной ключевой воды и попытаться собраться с мыслями, что делать дальше…

Первая возникшая мысль вернуться обратно в монастырь была отметена, как такая, что являет собой полное фиаско и возможное отлучение от веры, что ровнялось смертному приговору. Всех не оправдавших доверие Мируса ссылали на остров Забытья в Богемских болотах, где о них забывали. Возвращаться обратно, тоже не имело смысла – разъярённые крестьяне могли и на кол поднять. Оставалось одно решение – вручить свою жизнь в лучи Мируса и, сделав большой крюк, обогнув тем самым деревню выйти на тракт, попытавшись к кому-нибудь прибиться в попутчики. Теперь бы вдобавок не заплутать в лесу, и хотя он был редким и не таким дремучим, как леса севера, всё же находиться здесь было несколько неуютно человеку, прожившему почти всю жизнь за высокими стенами монастыря.

Выудив из сутаны подаренный в одном селении компас, Унцио с опаской воззрился на плоский стёршийся циферблат со стрелкой. При мысли, что придется, как встарь пуститься в пеший поход, полагаясь на собственные ноги и подножный корм, болезненно защемило под ложечкой. Унцио будто лезвием по коже полоснули, стоило представить тому, как он питается одними кореньями да ягодами. Он, еще в самом начале похода своего полагал, что будет нелегко, но, в самом деле, не настолько же?????

***

Фред с развевающимися назад волосами мчался вдоль глубокого неровного оврага, чьи заросшие травой крутые склоны зигзагом убегали за рамки размытого вдали горизонта. Свежий утренний полевой воздух, наполненный благоухающим ароматом диких цветов и трав, врывался в легкие, работающие, как два кузнечных меха не успевая справляться с бешеным притоком кислорода. Едкий пот щипал, заливая глаза, он в избытке успел напитать влагой пыльную рубаху, вследствие чего она неприятно липла к распаренному телу. Сердце отбивала бешеный ритм рискуя в любой момент выскочить из груди от неистового темпа взятого специалистом по сугубо деликатным вопросам, что этим ранним часом, когда остальные только-только выползали из своих тепленьких постелей, не щадя ни ног, ни сил, бежал окряча голову к одной ему известной цели.

Активно помогая себе локтями, как заправский стайер он чувствовал, как потоки свистящего воздуха обтекают разгоряченное тело, не успевая его охладить. Под ногами то и дело попадались бугры, рытвины, переплетённые в один тугой узел стебли растений готовые в любой момент подставить коварную подножку, а острые камни словно рассыпанные «заботливой рукой» внизу оврага грозили большими неприятностями в случае нечаянного соприкосновения с ними мягкой и податливой человеческой плоти.

В какой-то миг носок ботинка провалился на рыхлом уступе оврага, незаметно подрытым кротом из-за чего Фрэнос споткнулся, упал на колено, быстро перекатился в сторону, едва успевая спастись от последовавшего засим небольшого обвала. Пыльца растений вперемежку с пылью сухой почвы проникли в легкие, вызвав кратковременный приступ кашля. Почёсывая ушибленное место, он поспешно встал, мимолётно оглядев незначительную ссадину, выступившую из-под порванной штанины. Не заметив ничего страшного, он вновь бросился вперёд, будто за ним гнались все выводки дракуса из преисподней.