Читаем Буря в бокале полностью

Но время шло, бывший студент всё дальше удалялся от стен академии, а признаков погони на горизонте так и не появлялось. Не велика потеря! В сердцах восклицал он, « мой уход, наверное, и не заметил никто, а если и приметили, то втихую посмеялись над неудачником, что ж пусть на них». Он пытался запретить себе думать об этом, но всякий раз мысленно возвращался обратно, словно наяву видя ухмыляющиеся лица студентов и преподавателей, скалящих зубы и тыкающих на него презрительно пальцами.

К вечеру он окончательно выбился из сил, зной, и не малое расстояние, пройденное на своих двоих, сказывались на нём, да и аппетит изрядно разыгрался. « Всё привал», сам себе скомандовал Винченцо, « на сегодня хватит маршировать». Заприметив невдалеке от дороги гладкий валун, серым пеньком, торчащим из высокой травы, он потащился к нему.

Нагретый за целый день камень оказался весьма удобным сиденьем и заодно столом. Скатертью ему послужила небольшая суконная тряпица, разложенная на шероховатой поверхности камня меж раздвинутых колен. Бережно извлёкши из походного мешка узелок, он принялся выкладывать нехитрый паёк: маленькая головка сыра, сухари, луковица и несколько морковок. Ещё одна привычка, оставшаяся с прошлой жизни – непременное присутствия в рационе фруктов и овощей. Винченцо поморщился и отложил морковь и лук в сторону. Раз, предстояло начать новую жизнь – придётся отказаться от всех былых привычек.

Он испил из пузатой фляги воды, и взял сухарь. А в студенческой столовой сейчас, наверное, подают, маисовую кашу с котлетами, тушеными овощами и вся эта аппетитная стряпня запивается абрикосовым взваром. Винченцо испустил тяжёлый вздох, потянувшись к головке сыра, отщипнул от него кусок и чтобы отвлечься, принялся созерцать округу.

Засеянные пшеницей поля по обе стороны дороги наливались золотом. Вдалеке виднелись лопасти ветряных мельниц. До жатвы оставалось совсем ничего, и, судя по всему, урожай в этом году обещал быть, если не богатым, то вполне приемлемым, чтобы перезимовать хватило. Земли Бурляндии славились своим чернозёмом, мягким климатом, что естественным путём откладывалось и на количество урожая, так и на его качество. Винченцо помнил, какие крупные, сочные плоды приносил их сад, каждый год.

Высоко в безоблачном небе кружился ястреб, высматривая жертву, зазевавшуюся полевую мышь или какую-либо другую мелкую живность, не осмотрительно появившуюся на открытом месте. Как бы и ему сейчас хотелось, вот так взять и взмыть, полетев в голубую безбрежную высь. Ощущая себя свободным, безмятежным. Врезаться со всего разгона в ватные облака, зарыться в них, как в снежные сугробы, лепить из них комки и перебрасываться с Марьяной. Ах, милая души Марьяна! При упоминании имени зеленоглазой с чёрными смолистыми волосами до плеч девушки, сердце Винченцо тоскливо защемило. Только, сейчас, он в полной мере начал ощущать, как будет не хватать ему её чистого, как родникового ручья голоса, длинных, всегда удивлённо приподнятых ресниц, их совместных прогулок. Он зажмурился, подставив лицо под тёплые лучики клонившегося к горизонту солнца, и вспоминал, уже в который раз прокручивая то, несомненно, единственное счастливое событие после поступления в Магическую академию, произошедшее с ним пару лет тому назад.

Они, познакомились после первого месяца учёбы, при, весьма курьёзных обстоятельствах. Профессор магических конструкций и сетей Хуан Капец оставил Винченцо после уроков, в наказание за недостаточную внимательность, проявленную в ходе, какого-там эксперимента. Как, зачастую бывает, поручив работу ученику, препод ретировался по своим неотложным делам, оставив его одного наедине с мыслями ведром и шваброй. Елозя тряпкой полы лаборатории, натирая до блеска реторты и колбы, он так увлёкся, что не заметил, как внутрь помещения впорхнула посетительница.