Читаем Буря в бокале полностью

Пожелав друг другу, как цивилизованные представители своих видов спокойной ночи, друзья разошлись. Винченцо плюхнулся возле какого-то кустарника росшего прямо на песке, а зачарованный заяц, подкопав под одной из лодок лаз, нырнул внутрь. Глубокая ночь опустилась на город, и с ней пришёл глубокий сон.

***

– Нет! Нет, ещё раз нет! Вы не имеете право держать меня здесь и задавать кощунственные вопросы! Мне человеку духовному! Отмеченному свыше и посланному преподобным Гунтером Обливакусом посредником между людьми и Мирусом самим, дабы я нёс солнечную истину в души заблудших!

Под Унцио жалобно скрипел колченогий табурет, а сам он кипел праведным гневом, метая испепеляющие взгляды в сторону Джона Мигавича, будто бы пред ним находился не капрал городской стражи, а сам дракус воплоти. Вот только, бывалого стражника, совершенно не тревожили, все эти возгласы и громогласные заявления, он привык к ним давным-давно уже. Практически все задержанные или арестованные пребывали в единомышленном мнении, что являются невольными заложниками обстоятельств, обвиняя всех и каждого в многочисленных проступках и преступлениях всех кого угодно, только не самих себя.

Сам допрос проводился в участке городской стражи, что находился на невзрачной улице с милостивым названием Подояний. Джон Мигавич сидел напротив, задержанного правонарушителя, раскачиваясь на задних ножках стула их, разделял видавший лучшие времена деревянный стол. На нём в данный момент находился всего один предмет неказистый светильник, три чадящие сальные свечи, закрытые с одной стороны куском грубо сработанной жестянки. Свет от него падал на подозреваемого, оставляя в тени самого стражника. Прием, перенятый от изобретательного Луциуса Драгона.

– Итак, вы утверждаете, что являетесь служителем великого Мируса?– капрал прищурил правый глаз, словно хотел просверлить им насквозь подозреваемого.

– Именно! Я лицо духовное, а стало быть, неприкосновенное! Вы совершаете огромную ошибку, нет даже преступление против веры, удерживая меня тут!– Унцио немного смутился от последних слов своих, сомневаясь в душе, не перегибает ли он малёху палку, бросаясь такими словесами.

– Если это так, на самом деле, где грамота от предстоятеля храма Мируса?

Привёл логичный довод стражник, просто таки наслаждаясь своими дедуктивными методами ведения допроса. Жаль, только зрителей было маловато, молодой да неопытный Джавани, а также Скраб туповатый стражник с извечно выпученными глазами, словно у рыбы, какой-то диковинной. Остальные его коллеги подчинённые в данное время занимались предварительным допросом второго участника потасовки дикого и необузданного варвара.

– Есть грамота у меня!– в сердцах стукнул скованными ржавыми цепями кулаками о стол странствующий монах. – Сам Мирус!

– А, ну не буянить!– Мигавич подскочил то ли от неожиданности манёвра подвижника святой веры, то ли от возмущения. Два других стражника подпирающие дверь тоже встрепенулись. Джавани даже предпринял робкую попытку приблизиться к Унцио, но капрал дал знак, что держит под контролем ситуацию. – Не забывайте, что вы находитесь в стенах порядка и закона. Поэтому придерживайтесь его.

–Кого?– монах округлил глаза.

– Закона и порядка.– Повторил напыщенно капрал.

– А-а, понятно. В таком случае, вы, синор стражник не забывайте, что имеете дело с представителем самого Мируса.– Пригрозил Унцио в свою очередь стражнику.

– А, вот мы сейчас поглядим, с кем имеем дело на самом деле!– махнул пером Мигавич, не заметив, как чернила забрызгали его мундир.– Парни, давайте-ка обыщите его,– дал приказ он своим подчиненным.

Унцио чуть не задохнулся от возмущения.– Вы не посмеете, я никакой-то там лиходей, кто вам дал право такое? Вы что совсем не боитесь гнева Мируса?

– Я исполняю свой долг перед короной. И рекомендую вам более не препятствовать следствию.– Капрал хотел зачитать ему его права, но затем, вспомнив, что сам не до конца знает их, решил промолчать благоразумно.

Немного стушевавшись, стражники осторожно, и почему-то на цыпочках, как будто хотели незаметно прошмыгнуть мимо всевидящего ока бога Солнца, приблизились к насупившемуся монаху и принялись опасливо, словно в его карманах сидела дюжина скорпионов обшаривать их. Вскоре на столе образовалась не большая кучка вещей. Стражники, выполнившие неприятную процедуру, поспешили отступить назад, оттирая при этом руки, хотя никакой грязи на них не было и в помине.

– Так посмотрим,– деловито подгрёб под себя капрал весь нехитрый скарб, странствующего монаха.– Один динарий и восемь крейцеров, ага, деревянная ложка, фу, как несёт от неё, что ей ели? Во! Звездунок, настоящий серебряный, хорошо. А что тут у нас?– Мигавич открутил туговатую пробку походной фляжки, поднёс к носу – скрутиловка! А ну ка… попробовал он на язык, при этом как таракан, шевеля усами.– Да настоящая скрутиловка, ох и ядрёная же она!

Скраб начал принюхиваться, Джавани не сводил взгляд с фляги.