Читаем Буря полностью

А через несколько часов эльфийское воинство, во главе с Тумбаром двинулось навстречу Цродграбам. Было решено нести в руках колдовские огни, и это затем, чтобы их появление не было неожиданным, так же, они и представить не могли, что тот свет, который казался им таким нежным, спокойным, тот свет, которым освещали они свой лесной город в особенно черные ночи, может вызвать у Цродграбов ужас, а, ведь, именно так, как уже стало известно и случилось. И эльфы, уже зная о послах, шли не на бой — они почти были уверены, что все закончится без войны, шли даже с некоторым интересом — им хотелось увидеть скопление таких удивительных существ, и, ежели только можно — разузнать про них побольше. Встречены они были испуганными воплями Цродграбов, а затем, почти сразу же, на них бросились атакующие, и от этой то первой волны погибло эльфов больше, чем в течении всего последующего сражения. Они еще не хотели верить, что придется биться, и сам Тумбар, больше всех пытался остановить эту бойню; но он видел, как один за одним падают разрубленные тела, и, наконец, когда один из ударов пришелся ему в плечо, и перерубил бы, если бы не мифриловые доспехи — тогда он и сам вступил в схватку, и до окончания сражения его клинок поразил более сотни Цродграбов…

* * *

В течении последующих после начала сражения минут, эльфийское воинство взяло лагерь Цродграбов в полукруг, срезанный резко взбирающимися горными отрогами. Не то чтобы этот полукруг был очень толстым, составленным из десятков рядов — эльфы дрались плечо к плечу, а за ними была только ночь; тем не менее, Цродграбское клокочущее озеро никак не могло пробить этой тонкой заслонки: они бросались и бросались стремительными волнами, да так и валились один за другим, и несмотря на все усилия, на всю ярость их только несколько эльфов было ранено, да еще один, в месте особенно яростной атаки, убит. Если же где-то из сражения выбывал раненые эльф, то, в этом месте, полукруг тут же затягивался; а потом, медленно стал сужаться — эльфы ловко перепрыгивали через завалы из тел, и теперь, видя перед собой врагов, ничем не худших, чем орки (ведь они и дары принять отказались) — они отбросили всякую жалость, и били расчетливо, видя перед собой сорняки, которые угрожают их ближним…

Но даже и теперь, все могла бы остановить Вероника: только окажись она хоть в одном месте перед сражающимися, пропой, среди общего воя и скрежета несколько слов, о любви, и все весть бы о ней разнеслась во все стороны, как восходящая заря разливает свой свет от горизонта до горизонта. И ей не надо было бы бояться случайного удара, хотя клинки там только и сверкали — ее приближение почувствовали бы, тогда и слепой отвел свой удар в другою сторону, а то бы и вовсе выронил свое орудие. Но Вероники там уже не было: ей ничего не оставалась, так как на этом настаивал и Барахир, и Рэнис, а сзади еще напирала толпа Цродграбов. И вот она уже бежит, в первых рядах, среди узких стен ущелья, и плачет, плачет.

Рэнис, конечно же был рядом, и спрашивал:

— Что же плачешь ты? Ведь все будет хорошо…

— Там погибают… ни за что погибают… Слепые… слепые… Но они не грешны, они ведь ничего, ничего не понимают!.. А я, я бы предложила им сыграть в снежки! И согрелись бы, и весело бы всем стало…

В ее словах была правда, а в ней самой такая сила, что она действительно могла бы заставить их бросить все оружие, и, словно дети малые, хоть до самого утра перебрасываться снежкам, согреваться, смеяться, забывши обо всем, просто радуясь жизни…

До самого утра продолжался сужаться полукруг эльфов, и все это время беспрерывно метались на них Цродграбы, и все это время гибли, и, оставляя за собой завалы из тел, отступали, по мере того, как в ущелье втягивались их братья и сестры. К утру же было перебито не менее пятидесяти тысяч Цродграбов, а так же — погибло около пяти сотен эльфийских бойцов, и еще около трех тысяч было ранено. Тумбар побывал в гуще самых отчаянных схваток, и получил несколько довольно значительных ранений, однако же, так разгорячился, что их и не чувствовал, зато продолжал наносить удары; и, когда последние из отступающих Цродграбов втянулись в ущелье — помчался за ними самым первым. Цродграба он догнал, в несколько прыжков, однако, удара в спину нанести не мог, а потому все бежал, выкрикивая, забыв, что его не понимают, на эльфийском:

— Ну, и куда же вы?! Вы все равно обречены! Неужели, для вас лучше вся эта боль, кровь, чем мирная жизнь?! Неужели вы так же отравлены, как орки, и вам лучше грызть холодные камни, чем нашей едой наслаждаться?!.. Нет, ведь — я же видел, как наша еда вам понравилась! Так что же: кто вам так мозги закружил?! Кто, кто — покажи мне вашего предводителя! Кто он, этот Барахир?!

И тогда Цродграб, услышав знакомое имя, и решив, что этот «враг» каким-то образом угрожает его божеству, стремительно развернулся, и, заскрежетав зубами, полагая, что погибает за правое дело, бросился на него — он налетел на потемневший клинок Тумбара, и умер в столь краткое мгновенье, что даже и не понял, что — это с ним произошло.

* * *