Читаем Буря полностью

Тут она его повлекла куда-то вперед, и конечно же, он не сопротивлялся, хоть и знал, что впереди подоконник. Между тем, Аргония так же чувствовала, что кто-то взял ее за руку, и повлек вперед — она стало было противится, однако тут вперед ее рванула сила не человеческая, и оказалась она стоящей на подоконнике: за спиной непроглядным вихрем верещали воробьи, под ногами было пятьдесят метров отвесной стены; ну а за руку ее держал вовсе не этот «помешанный», но некто, с ног и до головы закутанный в черные одеянья, которые, стремительно перегибаясь, скрывали и лицо его — вообще каких-то форм кроме держащей ее длани, в этом создании попросту не было: что-то рваное и постоянно меняющееся вырывалось и уходило вглубь — была еще и вторая длань, держащая Маэглина — вначале он все смотрел перед собою, на открывающуюся даль, а затем, увидев, что на самом деле происходит, вскрикнул, и рванулся к Аргонии — он повис над пятидесятиметровой бездной, а черная длань удерживала его так легко, будто его и совсем не было.

Толи ветер ледяной в этом теплом воздухе взвыл, толи волчья стая, но в этом звуке Аргония услышала вопрос:

— Хочешь ли с батюшкой своим пообщаться? — и, не успела девушка ничего ответить, как в воздухе пред ними распахнулся черный, со стремительно вращающимися стенами туннель, и дух, пронзительно взвыв, увлек их туда…

* * *

В это время, войско Троуна остановилась на небольшой привал — до города оставалось пятнадцать верст, и Троун, конечно же, проскакал бы это расстояние без всяких остановок, однако, у воинов давно уже урчало в животах, а воины голодные, не смотря на большую чем обычно злость, гораздо быстрее утомляются; потому и решено было устроить этот привал, и хорошенько накормить их, из того ряда аппетитно пахнущих, крытых повозок, которые везли в самой середине войска.

Когда раздались крики, говорящие об остановки, и возбужденные крики воинов, уже знающих, зачем эта остановка — из передней и самой большой повозки, в которой была еще и дышащая аппетитным паром труба, выпрыгнул жующие что-то Фалко, который, эти три дня, в основном и провел в этих повозках, заметно поправился, и вообще — больше стал напоминать хоббита, нежели ту засушенную бледнощекую мумию, которая была прежде. Хотя, конечно, ежели бы его поставить рядом с обычным хоббитом, то он все равно бы казался страшно истощенным и больным. Но для его привыкшему к испытаниям организму эти дни были сущим раем, и чувствовал он себе превосходно.

Вот и теперь, спрыгнув на снег, он поднял взгляд свой к небу и засмеялся — ясным, хоббитским смехом. Он быстро нагнулся, слепил снежок, и метко запустил его в шедшего неподалеку воина, однако тем подобная вольность была не понята: он нахмурился, взглянул на хоббита сурово, а тот, по прежнему улыбаясь, пропел, пришедшие на память строки — их пели в Холмищах, обычно в такие вот солнечные, похожие на весенние дни среди зимы:

Воин нахмурился еще больше, однако же, просветлел лицом, когда в этой повозке, а так же и во многих иных, был откинут полог, и повалили столь аппетитные клубы пара, что и сытому захотелось бы изведать, что же так вкусно пахнет.

Фалко увидел эту улыбку и обрадовался:

— Вот я для вас старался! А то смотрю: продуктов везете много, да каких продуктов! — а повара ваши ничего кроме еды грубой из них изготовить не могут — это ж все одно, что за просто так такие драгоценные лакомства пропадают. Вот я и думаю: надо бы их научить готовить. Ну, и постарался я за эти дни — вы то привыкли ко вкусненькому — с каждым днем все лучше и лучше, но на сегодня я вам особенное припас. Сам то, пока готовил, не мало испробовал, однако ж и еще бы…

Тут подъехал из передней части колонны один тысячник, и он проговорил, голосом хоть и по обычаю грубым, но все ж помягче, нежели обычно, так как многие за эти дни, узнавши нрав Фалко, хоть и бессознательно, но привязались к его дружелюбию, теплоте:

— Послушай. Тебе, конечно, благодарение за то, что так всех потчуешь. Однако, ежели хочешь заслужить еще большую честь, так уговори ты своими речами аппетитными Троуна. Он же почти ничего за эти дни не ест. Истерзался… У-хх, сволочи — уж мы то их хорошенько, на медленном огне прожарим!.. Слышишь: уговори государя, чего бы это тебе не стоило…