Отец остановился и спросил, не оборачиваясь:

— Откуда ты знаешь про агента Эдвардса?

Что-то в его голосе изменилось, и поэтому я решил сказать правду.

— Я видел его… в прошлом.

— Ты был так далеко?

Иными словами, его больше нет.

— Что с ним случилось?

Отец подошел ко мне на пару шагов.

— Его убили… десять лет назад.

Внутри у меня все оборвалось.

— Как?

— Это были они… «Враги времени», — отец покачал головой и ушел, не дав мне возможности все выяснить.

Неужели он и так сказал больше, чем мог в этой ситуации? Или снова вернулся к привычной манере выражаться уклончиво? Сомнений не было — я хотел доверять отцу. И это желание было настолько сильным, что я мог не замечать знаков, предупреждающих об опасности.

Глава двадцать восьмая

Воскресенье, 14 октября 2007 года,

05 часов 00 минут

Я проснулся неожиданно и с плохим предчувствием, хотя, возможно, просто видел ночью страшный сон и не мог его вспомнить. Кресло-кровать чуть не перевернулось, когда я сел и принялся оглядывать комнату. Холли по-прежнему, свернувшись калачиком, спала на кушетке, — там, где я оставил ее несколько часов назад. Я натянул одеяло ей на плечи и через холл направился в свою комнату.

Адам спал на боку поперек моей кровати. Видимо, его уже настигло похмелье после выпитого на вечеринке шампанского. Я закрыл дверь в спальню и сделал несколько шагов, как вдруг услышал голоса, доносившиеся с кухни.

— Мне кажется, у нас нет никаких причин давить на него, — произнес отец.

Я постарался как можно тише подойти к кухне. Дверь шкафа в холле была открыта, и я проскользнул и спрятался за ней.

— Он лжет нам. Зачем он это делает, если не завербован нашими противниками? — произнес шеф Маршалл. Сложно было не узнать его низкий властный голос. Неужели отец сообщил ему, что вчера вечером я, случайно проговорившись, упомянул, что несколько раз встречался с Кортни во время своих перемещений во времени и видел агента Эдвардса. Но с какой стати ему скрывать это от своего начальника? Ведь обо всем остальном он ему докладывал. — Мы столько лет позволяли тебе играть роль его отца, и ради чего? Ты ведь даже не смог заслужить его доверие! Разве он пришел к тебе, когда впервые обнаружил у себя странные способности?

Я напрягся, опасаясь, что разговор примет крайне неприятный оборот.

— Он с другой ветви времени, — сказал отец. — И ты не можешь делать меня ответственным за то, что происходит на ней или произойдет в будущем.

— Мы все несем ответственность за это, — прогудел Маршалл.

— Возможно, он напуган, — этот голос принадлежал доктору Мелвину. — Внезапно его маленький и понятный мир разросся до гигантских размеров.

Почему они не боятся, что я могу их услышать?

— Мелвин, твоя работа — это найти проблему и урегулировать ее, — рявкнул Маршалл. — Я не допущу, чтобы мы теряли время, анализируя чувства несчастного мальчика. Мы уже могли бы использовать его.

Использовать меня? Внутри у меня все сжалось.

— Шеф, подожди минутку, — перебил его отец. — Мы ведь не договаривались об особых заданиях.

— Потому что мы думали, что имеем дело с результатом неудачного эксперимента, на проведение которого доктор Мелвин потратил половину жизни. Сейчас все изменилось, — сказал Маршалл.

Неудачный эксперимент? С каждой секундой их разговор приобретал все более неприятный оборот.

— Нужно дать ему время. Если бы вы видели, как хорошо его мозг отвечает на стимуляцию, — произнес отец. — Про сегодняшний день не может быть и речи.

Сегодня?

Я пытался осознать услышанное, и от этого мне в буквальном смысле стало плохо. И тут я понял, что больше не могу прятаться. Ноги сами вынесли меня на кухню. Когда я вошел, все трое сидели за столом и пили кофе.

— Какой эксперимент? — первым делом поинтересовался я.

Они уставились на меня, и через некоторое время отец заговорил:

— Мы обсуждали секретный проект. Тебе не о чем волноваться.

В самом деле? Они считают, что мне пять лет или я полный идиот?

— Может быть, вам стоит вести взрослые разговоры в другом месте, если вы не хотите, чтобы я подслушивал?

— Что именно ты слышал? — спросил Маршалл.

Мои руки сами сжались в кулаки.

— Все… и кто-то из вас должен рассказать мне про этот эксперимент. Немедленно.

Доктор Мелвин встал и подошел поближе, пристально разглядывая меня, как будто со мной было что-то не так.

— Ты понимаешь меня?

Я оглянулся на отца и Маршалла:

— Он в своем уме?

— Абсолютно. Просто он немного удивлен, что ты понял, о чем мы беседовали. Ведь мы говорили на фарси, — сказал Маршалл.

— Что? — удивился я, пятясь от Мелвина. — На фарси?

— Сработало за одну ночь. Невероятно! — воскликнул доктор.

Маршалл поднял брови и посмотрел на отца:

— Ну, наконец-то! Возможно, теперь миллионы долларов, потраченные на «Аксель», хоть как-то оправдают себя.

«Аксель»?

На этот раз я уловил разницу в звучании языка, на котором они говорили, — это был не английский. У меня вспотели ладони, и я был вынужден вытереть их о брюки, которые так и не переодел с вечера.