Читаем Буря полностью

Это потому, что мои документы и в самом деле настоящие. А вот когда у меня закончились наличные?

Полицейский, державший мой бумажник, зло взглянул на меня и обратился к менеджеру:

— Мы забираем его. Без наркотиков тут вряд ли обошлось.

— Обычно так и бывает, — согласился тот, кивая головой.

— Судя по этому бумажнику, набитому фальшивыми документами, он наверняка сам принимает и распространяет их, — заметил полицейский.

Его усмешка вывела меня из себя, и я снова не удержался:

— Конечно, наркодилерам очень нужны поддельные документы, срок действия которых начинается только через год.

— Самонадеянный придурок, — пробормотал он себе под нос.

Я попытался уйти, но второй полицейский преградил мне дорогу, а тот, у которого был мой бумажник, схватил меня за руки и защелкнул на запястьях наручники. Я вскипел от гнева и попытался вывернуться.

«Не делай себе хуже, — мысленно произнес я. — И не пытайся прыгнуть в прошлое». В итоге я все равно вернулся бы сюда, а мое бессознательное состояние только подтвердило бы их версию о том, что я наркоман.

Все, кто был в это время в кафе, наблюдали за тем, как меня вывели за дверь и усадили в патрульную машину. Неужели это самое плохое, что могло со мной случиться?

Похоже, что нет. Ведь теперь мне придется звонить отцу и просить его внести за меня залог. А ведь он чуть не задушил меня в две тысячи третьем году. Вот это будет умора!

— Эй, Майер! Тут кое-кто хочет тебя видеть, — крикнул мне полицейский. Я протер глаза и сел. Похоже, я уснул прямо на скамье в камере. В моей тюремной камере, я ведь опасный преступник. Или безответственный путешественник во времени, не обеспечивший себя необходимыми документами, подлинность которых не вызывала бы сомнений.

Шаги, гулким эхом разносившиеся по коридору, становились все ближе, и на меня один за другим накатывали приступы тошноты. Я не знал, как отреагирую, когда снова увижу отца. Даже если не брать в расчет мои подозрения относительно его работы в ЦРУ и его попытку задушить меня, я бы все равно нервничал, если бы Кевин Майер — генеральный директор компании, собирался внести залог и освободить меня из тюрьмы. Особенно если это был не совсем я. Увидит ли он разницу?

— Если вы не возражаете, я бы хотела поговорить с мальчиком перед тем, как вы его отпустите, — раздался женский голос с противоположной стороны большого помещения.

Можно не сомневаться — это не мой отец.

— Как пожелаете, — ответил полицейский и, подойдя поближе, открыл дверь моей камеры.

Сначала я увидел обувь незнакомки: высокие черные сапоги, доходившие практически до колена. Она была одета в короткое черное платье, а ее кожа по цвету напоминала карамель. Может быть, эта девушка — адвокат? Хотя она приблизительно моего возраста. Слишком молода, чтобы быть адвокатом.

Каблуки застучали по полу камеры. Гостья не улыбнулась — я вообще не дождался от нее какого-либо дружеского приветствия. Она встала напротив меня, скрестив руки на груди, и ждала, пока полицейский выйдет.

— Послушай, малыш. План таков: я вытаскиваю тебя из этой дыры и везу домой, и там ты рассказываешь мне обо всем, что натворил в последнее время. У меня большой список вопросов. Но в этом заведении не вздумай ничего говорить, понятно?

— Гм… а ты кто? — поинтересовался я.

— Мисс Стюарт, — ответила она с самодовольной усмешкой.

— Мисс Стюарт? Сколько же тебе лет? Двадцать?

Ей и этого не дашь. Скорее, лет восемнадцать или, возможно, девятнадцать. Что-то здесь было нечисто, а в моем положении вообще не стоило никому доверять. Даже если это означало, что я останусь запертым в камере. В принципе это уже неважно, ведь две тысячи седьмой год — это и так тюрьма для меня.

— Да, я не люблю представляться по имени, — заявила она.

— А где мой отец? Я оставил ему сообщение.

Она порылась в сумочке и, достав лист бумаги, протянула его мне. Это была факсимильная копия, но я все равно узнал почерк отца.

прошу тебя, точно следуй указаниям мисс Стюарт, или ты еще больше себе навредишь. Она работает на меня и имеет большой опыт в улаживании деликатных ситуаций, если требуется избежать внимания со стороны средств массовой информации. Мы с тобой поговорим позже.

Я попытался засунуть лист в сумку, но она выхватила его у меня.

— Кем ты работаешь у моего отца? — поинтересовался я.

— Секретарем.

— В самом деле? — я покачал головой и поднялся. — Хотя какая разница…