Читаем Бунт Дениса Бушуева полностью

– Кого? – не понял Денис.

– Меня, конечно… – рассмеялась Ольга, привставая и обвивая рукой его крепкую, загорелую шею.

– Нет, – пошутил Денис и, подхватив ее на руки, стал целовать глаза, лоб, щеки.

– Скажи, как долго ты еще будешь работать над «Грозным»? – спросила Ольга.

– Если ты мне дашь покой на неделю-две, – снова пошутил Бушуев, – то, пожалуй, и кончу. А если…

– То есть ты намекаешь на то, чтобы…

– Вот именно.

– Хорошо, я тебе дам отдых, – пригрозила Ольга, вырываясь из его объятий. – Посмотрю, как ты покрутишься без меня…

Дурачась, они повалились на траву и покатились под откос, щекоча и тиская друг друга.

Жарко пекло солнце. Под деревьями, в траве, гудели пчелы, перепархивая с цветка на цветок. По Волге, под самым берегом, плыла лодка, монотонно скрипели уключины – точно коростель в овсах. Бушуев поднял взлохмаченную голову, с запутавшимися в волосах травинками, взглянул на лодку.

– Дедушка!

Схватившись за руки, Денис с Ольгой бегом пустились к приплеску. Старик, заметив их, повернул лодку и пристал к берегу.

– Ну, голуби, подвезти вас, что ли, до дому-то? – спросил он, когда Денис с Ольгой, запыхавшись, подбежали к лодке. – Что в лесу-то потеряли?..

Против ожидания Дениса, старик полюбил Ольгу. В первый же день их знакомства выяснилось, что он знал в лагере Дмитрия и был очень высокого мнения о нем как о человеке порядочном, смелом и «с мыслию», как выразился дед Северьян. Ольга даже покраснела от удовольствия, она всегда гордилась братом. Рассказал дед и о его побеге, о том, как убили Ставровского и Ваську, и дивился на то, как неисповедимы пути Господни. «Вот уж не думал, что от сестры Митрия-то у меня правнуки будут… – говаривал он. – Не думал, что породнюсь с ним».

Денис бесконечно рад был и благодарен деду за его доброе отношение к Ольге. Он знал, что за стариком всегда – правда.

Очень огорчало Дениса одно обстоятельство: дед Северьян ни за что не хотел принимать от него никакой помощи, и никакие уговоры не помогали. Старик по-прежнему принялся за старый промысел: за рыбную ловлю и ловлю казенных дров. Иногда Денис с Ольгой приходили к нему в домик и подолгу сидели у старика, слушая его рассказы. Денис навсегда сохранил к этим рассказам благоговейное отношение и считал, что в творческом плане они дали ему гораздо больше, чем книги. Бушуев терпеть не мог кабинетных писателей, не знавших и не любивших живой жизни, не любивших искусства простого народа, считавших это искусство мелким и ничтожным, не заслуживающим внимания.

В Отважном на берегу сидел на бревне Гриша Банный в низко надвинутой на лоб огромной шапке-кубанке с красным крестом поверху – явно старорежимного образца. На рыжих крагах победно играло солнце. Гриша бросал в реку мелкие камешки, норовя попасть в плывущую щепочку. Заметив подъехавшую лодку, он вежливо снял шапку и поздоровался. Потом осведомился – б лагополучно ли доехали? Потом сообщил, что в Японии небольшое землетрясение, и выразил надежду, что до Отважного землетрясение не дойдет.

– Хотя следовало бы пережить и это, – заметил он. – Человек должен все в жизни пережить… Перед красотой же вашей, Ольга Николаевна, преклоняюсь…

И еще сообщил, что, следуя за Денисом Ананьевичем, он приступил к доскональному изучению эпохи Ивана Грозного и что в современности, к сожалению, улавливает многие черточки далекой и страшной эпохи.

– Неприятно-с, чрезвычайно неприятно-с делать подобные открытия, – заключил он.

VIII

Пикник затянулся заполночь. Празднество было устроено на берегу Волги возле Чёртова Лога, там, где когда-то Денис тайно встречался с Манефой. Принимала участие в пикнике вся колония москвичей, за исключением Анны Сергеевны Белецкой, не любившей шума и пьянок. А затеяла пикник группа нагрянувших писателей, приехавших в творческую командировку в Кострому. Узнав, что дом Бушуева всего в восемнадцати километрах от города, они всей гурьбой, всемером, – четверо мужчин и трое женщин, среди которых была и Наточка Аксельрод, – нагрянули к Бушуеву. Возглавлял бригаду писателей поэт Александр Шаров – костлявый человек, с пискливым, почти женским голосом, тот самый Шаров, которому композитор Крынкин посылал по праздникам снимок со своего ордена.

Место для пикника выбрали на крутом обрыве, на траве, под могучими густыми березами. Продукты и вино привезли на подводе, специально нанятой для этого в Спасском, в колхозе «Красный пахарь» – отважинцы лошадей не держали, свято хранили дорогие традиции – все село навыгреб работало по-прежнему на Волге, на пароходах.

Пиршество начали еще засветло, а когда стало темнеть – зажгли большой костер.

…Шум, крик, хрип патефона, картавые стенания Александра Вертинского.