Читаем Бумеранг с автопилотом полностью

– В разных передрягах мы с тобой побывали, но не помню, чтобы ты так носилась.

– Всем привет! – проблеял милый голосок.

Я взвизгнула, подпрыгнула и заорала:

– Кто здесь?

– Поверни голову влево, – раздалось в ответ.

Почему-то я послушалась и увидела… овцу. И уже в который раз за короткое время впала в изумление. Откуда животное? Только что здесь никого не было. И овечка-то очень странная. Внешность у нее оказалась обычная, шерстка белая, зато копытца сверкали ярко-красным лаком.

– Моего ребеночка отняли, – всхлипнула она, – найдите его!

Я молча моргала, а муж почему-то завел с персонажем наиглупейшую беседу.

– По сюжету должны быть люди, а не овцы.

– Ложь! И я на самом деле женщина, просто так выгляжу!

– У людей только две ноги, а у вас четыре, – возразила я, к этому моменту уже обретя способность мыслить. – И шерсти, например, на моем теле нет. И морда… то есть лицо другое.

– Вона что! – запищала овечка. – Оскорбления начались! Не следовало тебе бесить королеву снов! Сейчас получишь за хамство!

– Такого персонажа в сценарии нет, – сказала я. – Нельзя переписывать текст автора, если не получили разрешение от него самого или от его родственников. Ваш театр здорово рискует.

Овца расхохоталась, потом встала на задние ноги, подняла одну переднюю лапу и дернула за не пойми откуда возникшую веревку. Мне на голову обрушилась ледяная жидкость. Я не ожидала подобного поворота событий, поэтому взвизгнула.

– Хоть ты и пакостница, – нежным голоском произнесло животное, – я благородно прощаю тебя. И даже даю подсказку: младенец – во владениях царя Ирода. Найдешь его – тогда сообщу о награде.

Справа от меня раздалось громкое «ба-бах!». Я машинально глянула в сторону звука, поняла, что прохода назад нет, опять удивилась.

И вдруг по небольшому тесному помещению полетел голос: «Не было печали, просто уходило лето». Песню перекрыл чей-то бас:

– Часы тикают! Если не найдете младенца, ему не жить!

В стене появилось окно, из него высунулась кукушка. Она тут же принялась болтать:

– Любовь моя!

– Мальчик мой! – взвизгнула овца. – Где ты был?

– Младенца топил, – ответило пернатое, которое оказалось самцом.

– Удалось? – поинтересовалась овца.

– Еще барахтается! – весело отозвался ее собеседник.

Я застыла на месте. Как называется муж кукушки? Кукух?

Куда мы попали? В сумасшедший дом? Как отсюда выбраться?

– Эй, люди! – обратилась к нам овца. – Жить вам осталось семь минут!

На стене появился циферблат с тремя стрелками. Минутная и часовая не двигались, секундная бежала по кругу. В уши влетел звук: тик-так, тик-так.

– Если не отыщете младенца, то вон что с вами случится! – примкнул к диалогу самец кукушки.

Рядом с часами возникло фото: могилы и памятники. Одно надгробие увеличилось, на нем оказались выбиты наши с мужем имена и даты жизни.

– Пьеса перестала казаться смешной, – произнес Иван Никифорович. – Вы глупо шутите.

– Глупо шутить – не в наших правилах, – объявил густой бас.

Я быстро оглянулась. Овца и птица исчезли. Теперь мы с мужем очутились в комнате без окон и дверей. Ее освещала тусклая лампочка.

– Садитесь! – скомандовал бас. – Я верховный жрец. Чего хотите? Могу дать все! И это не шутка!

– Давайте остановим действие, – попросил Иван Никифорович.

– Не в моих силах сделать это, – сообщил тот же голос. – Готов одарить вас богатством, вечной молодостью или здоровьем в обмен на услугу.

– Какую? – осведомилась я.

– Так вы готовы? – отозвался жрец. – Если да, сообщите о своей мечте. Она реализуется сразу после того, как оплатите счет.

– Деньгами? – поинтересовался Иван Никифорович.

– Исполнением моих желаний! – сообщил бас.

– Ладно, – дрожащим голоском пролепетала я. – Давно хочу двух собак, йоркширских терьеров. Они дорогие, у нас таких денег нет.

– Квартира нужна, – прибавил муж. – Просторная, с мебелью и техникой. И тачка импортная. И супруга красивая, а не мое чучело.

Кто-то ударил в гонг, и правая стена разъехалась. Мы увидели комнату, похожую на радиостудию.

– Боже! – ахнула Рина, когда мы с мужем вошли в прихожую. – Где вас носило?

– Варвара дома? – тихо осведомилась я.

– Где-то в городе, – ответила Ирина Леонидовна. – Вы в болоте купались?

– Нет, по лужам бродили, – отозвался Иван Никифорович.

– Когда Ришелье вернется? – продолжила я.

– Она отправилась в театр, – сказала Надежда Михайловна.

Меня передернуло.

– Да-да, – кивнул муж, который держал меня за руку, – я тоже теперь стану неадекватно реагировать на слово «театр».

– Что случилось? – насторожилась Бровкина.

Мози, Роки и Пафнутий тоже смотрели на нас во все глаза. Альберт Кузьмич подошел к хозяину, понюхал его брюки, вздыбил шерсть, поставил хвост трубой и удрал.

– Где вы провели время? – продолжала расспросы Ирина Леонидовна, которая обычно так себя не ведет.

– В кои-то веки я решил позвать Танюшу на спектакль, – начал рассказывать о наших приключениях муж.

Рина и Надежда слушали его молча. На словах «и тут мы увидели типа радиостудию» Иван Николаевич начал кашлять, и я продолжила вместо него.