Читаем Бумеранг с автопилотом полностью

– Вероятно, отправитель текста нашей клиентке воспользовался разработкой «Гугла». Или у него был доступ к ее устройствам, он просто сам стер письмо, но женщина отрицает подобную возможность. Поведение Комарова показалось нам странным. Зачем удалять письмо? В нем содержалась информация о жалобах соседей на шум в доме, который сдается. Наверное, кто-то примчался с претензиями к Леониду Николаевичу, тот решил разобраться, написал собственнице.

Марина Николаевна сняла очки.

– Ситуация действительно непонятная. Если к нам приходит некто, разгневанный поведением соседей, то это не для Комарова. У нас есть сотрудники, которые подобные вопросы хорошо решают. Народ постоянно чем-то недоволен. У одних собака под забором пролезла, на чужой участок забрела, цветы помяла. Ущерб на копейки, но обиженный требует пса усыпить, владельца посадить. Пятилетняя девочка села на двухколесный велосипед старшей сестры, выехала на главную улицу поселка, упала, сломала ногу. Кто виноват? Взрослые, которые не усмотрели за егозой. А родители малышки требуют от администрации поселения деньги на лечение ребенка, потому что, по их мнению, непослушница въехала в яму на асфальте. Сделали проверку – покрытие идеальное. Мать стоит на своем: «Была дыра, ее спешно заделали. Пусть платят триста тысяч!»

– Ого! – воскликнула я. – Забудем, что пятилетка гуляла без присмотра, но тогда вопрос: неужели у пострадавшей нет полиса ОМС?

– Да все есть, – махнула рукой Гришина, – только кому-то очень хочется триста тысяч. Каждый день у нас всякого-разного в избытке. И разбираемся без начальника. Для Комарова – сложные дела. Если только человек ему лично мозг обгрызать не начал по поводу чужого кота, который ему на крыльцо написал. Но история с этим письмом странная еще и потому, что Леонид Николаевич вот уж пару месяцев как болен. Он прекрасный человек, замечательный начальник, наверху его уважают. Поэтому информация о недуге не разлетелась по всем углам, она известна всего нескольким сотрудникам нашего отделения. По официальной версии, Комаров сейчас оканчивает аспирантуру юридического института имени Райкова, взял отпуск для написания кандидатской работы.

– А так можно? – удивилась я. – Временно покинуть службу?

Марина склонила голову к плечу.

– Да. Но у нашего начальника есть бюллетень. Мы не захотели, чтобы все вокруг судачили о состоянии здоровья Леонида Николаевича. Я взяла на себя смелость поговорить с вышестоящим начальством, оно пошло навстречу, поэтому распространили информацию об учебе. Я временно замещаю Комарова. Очень-очень надеюсь, что временно. На данном этапе его прооперировали, слава Богу, удачно. Рак кишечника, первая стадия, метастазы отсутствуют. Вовремя его жена спохватилась. Пока Леонид Николаевич в больнице, никаких гаджетов при нем нет, даже телефона. Алла, супруга, отобрала у него все. Книги притащила, велела: «Читай веселое, позитивное, нечего в сети бродить, всякого там нахлебаешься про свою болячку!» Понимаете?

– Иными словами, Комаров никак не мог отправить письмо, – кивнула я. – Можете спросить у Аллы, знакома ли ее семья с Елизаветой Олеговной Чикуновой?

– Попробую, – согласилась временная хозяйка кабинета, взяла трубку и вскоре начала беседу, включив громкую связь. – Дорогая, привет! Как дела?

– Здравствуй, Мариша! – ответил звонкий голос. – Хорошая новость: Леню перевели в обычную палату, ходить начал.

– Ой! – испугалась Гришина. – Не рано ли?

– Врачи сказали, нельзя залеживаться, – объяснила супруга Комарова. – Кто долго в постели валяется, себя жалеет, тот быстро умирает. Настроение у мужа боевое, он сегодня по коридору три раза туда-сюда прошлепал. Конечно, бандаж на животе мешает и компрессионные чулки на ногах радости ему не приносят, но без всего этого никак. Завтра химию начнут. А у вас что?

– Скучаем, – ответила Марина, – не хватает нам Лени… Скажи, ты знакома с Елизаветой Чикуновой?

Возникла пауза, потом собеседница затараторила:

– Нет, впервые о такой слышу. Ты всех наших приятелей знаешь. Про Елизавету Олеговну даже не слышала никогда.

Марина посмотрела на меня, я – на нее, и Гришина продолжила:

– Прости, тебе сейчас тяжело, но у Лени может случиться неприятность из-за упомянутой женщины.

Ответ прилетел мгновенно:

– Чем угодно клянусь, впервые слышу про Елизавету Олеговну.

Марина шумно выдохнула.

– Я задала тебе вопрос, знакома ли ты с Елизаветой Чикуновой. Отчества ее не называла. Откуда ты знаешь, что она Олеговна?

Повисла тишина. Марина протянула мне трубку.

– Добрый день, Алла, – начала я. – Простите, не знаю вашего отчества. Вас беспокоит Татьяна Сергеева, начальник «особой бригады» из объединения…

– Слышала про вас, – остановила меня Комарова. – Вернее, не про вас лично, а про саму структуру. Давайте обойдемся без отчества. Что происходит?

– Это не телефонный разговор, – ответила я. – Лучше нам встретиться. Если располагаете временем, то…

– Мы живем в Гулькине, – не дала мне договорить женщина. – Марина объяснит, как ехать. Жду.

Я положила трубку. Гришина продиктовала адрес, потом вышла со мной на улицу и восхитилась: