Читаем Бумажные души полностью

– Хватит разграничивать духовное и научное. Разве не глупость – не изучать непонятное? Предположим, что мы точно так же смотрели бы, например, на микробиологию… Насколько ограниченнее и невежественнее мы были бы! К откровениям людей вроде Стины стоит отнестись серьезнее, а не объявлять их сумасшедшими или одержимыми. Давайте извлекать уроки из опыта этих людей, а не упрятывать их в лечебницу…

Хорошо, что все так просто, подумал Луве.

Вскоре объявили следующего гостя программы, и Луве сделал погромче.

Все последние годы он, соблюдая дистанцию, следил, как живет и что делает Мерси, однако решил не напоминать ей о себе. Пройдя курс лечения, она вполне справлялась с жизнью, и Луве не хотелось бередить раны, которые ей, похоже, удалось залечить самостоятельно. Она сильная девушка.

Для начала ведущий объявил, что согласен с восторженными отзывами критиков.

– На днях из печати выходит ваша автобиография, “No Mercy: без пощады”. Книга уже снискала высокую оценку рецензентов, которые назвали ее “бесконечно прекрасной и жестокой”, “будущей классикой”; прозвучали и другие похвалы.

Луве уловил нотку скепсиса: этот матерый альфа-самец словно не верил, что двадцатитрехлетняя чернокожая нигерийка в состоянии соответствовать шведскому литературному канону.

– Вы, как и Пер, описываете пограничье между жизнью и смертью и… да, даже утверждаете, что состоите в ментальной связи со своей умершей подругой.

Мерси казалась абсолютно спокойной, но Луве знал, что она чувствует себя не в своей тарелке. Во всяком случае, та Мерси, которую он знал.

– Я бы не назвала это ментальной связью. Общение, подобие общения, происходит у меня в голове. Она где-то рядом со мной, она помогает мне выстоять.

– В каком смысле выстоять?

Мерси пожала плечами, и Луве невольно улыбнулся. Именно такой вид у нее бывал, когда ей становилось скучно во время сессии.

– Выстоять по жизни, – ответила Мерси; все тот же сиплый голос. По выражению на лице ведущего сразу стало ясно, что у него и Мерси совершенно разное представление о том, что значит жить.

Ведущий на экране телевизора многозначительно улыбнулся.

– Итак, вы можете общаться со своей умершей подругой. Как вы полагаете, где она находится?

– Не знаю… Сложно сказать.

– Если она сейчас с вами, вы можете спросить ее, где она пребывает?

Камера снова крупным планом показала скучающее лицо Мерси.

– Все не настолько примитивно.

Пер Квидинг откашлялся:

– Тема, которую вы затронули… В моей книге она тоже звучит. Говорят же верующие об ангелах-хранителях. Думаю, нам лучше обсуждать эту тему в научных терминах, говорить об энергии, ведь всё суть различные энергии…

Разговор, не без помощи ведущего, снова съехал на Квидинга и его книгу. Луве, считавший секунды во время этого короткого отклонения от темы, успел дойти до двух минут, когда ведущий снова повернулся к Мерси.

– Что побудило вас взяться за автобиографию? Где вы почерпнули силы, чтобы описать пережитые вами ужасы? Пьянство и наркомания, детская проституция, порнография, насильственные смерти… Насколько я понимаю, в вашей жизни был человек, который оказал на вас особое влияние?

Мерси кивнула, но ответила не сразу; ведущий, которому, видимо, не понравилось, что эфирное время тратится попусту, решил подсказать ей: