Читаем Булгаков полностью

Я, безумица, как-то раз села играть с ним и его гостями в девятку (в первый раз в жизни!) и всех обыграла. Мне везло, как всегда везет новичкам. По неопытности прикупила к восьмерке, оказалось, туза. Все ахнули. Чудо в карточных анналах! Мне бы уйти от стола, как сделал бы опытный игрок, но я не ушла и все, конечно, проиграла, плюс осталась должна. На другой день Крымов приехал на машине за карточным долгом". Булгаков своеобразно отомстил в "Беге" Крымову-Корзухину за скаредность и стремление получить деньги даже с полунищей соотечественницы, заставив его безнадежно проиграть, только не новичку, а опытному игроку генералу Чарноте.

Б. очень точно сформулировала в своей книге "О, мед воспоминаний" главный жизненный принцип Булгакова: "Мы часто опаздывали и всегда торопились.

Иногда бежали за транспортом. Но Михаил Афанасьевич неизменно приговаривал: "Главное - не терять достоинства".

Перебирая в памяти прожитые с ним годы, можно сказать, что эта фраза. произносимая иногда по шутливому поводу, и было кредо всей жизни писателя Булгакова".

В своей книге "О, мед воспоминаний" Б. излагает также содержание не дошедшей до нас булгаковской пьесы "Белая глина", которую они вместе писали в 1924 г.: "Как-то днем... пришел оживленный М. А. и сказал, что мы будем вместе писать пьесу из французской жизни... и что у него уже есть название: "Белая глина". Я очень удивилась и спросила, что это такое - "белая глина", зачем она нужна и что из нее делают.

- Мопсов из нее делают, - смеясь, ответил он. Эту фразу потом говорило одно из действующих лиц пьесы.

Много позже, перечитывая чеховский "Вишневый сад", я натолкнулась на рассказ Симеонова-Пищика о том, что англичане нашли у него в саду белую глину, заключили с ним арендный договор на разработку ее и дали ему задаток. Вот откуда пошло такое необычайное название! В результате я так и не узнала, что, кроме мопсов, из этой глины делают.

Зато сочиняли мы и очень веселились. Схема пьесы была незамысловата. В большом и богатом имении вдовы Дюваль, которая живет там с 18-летней дочерью, обнаружена белая глина.

Эта новость волнует всех окрестных помещиков: никто толком не знает, что это за штука. Мосье Поль Ив, тоже вдовец, живущий неподалеку, бросается на разведку в поместье Дюваль и сразу же попадает под чары хозяйки.

И мать, и дочь необыкновенно похожи друг на друга. Почти одинаковым туалетом они усугубляют еще это сходство: их забавляют постоянно возникающие недоразумения на этой почве. В ошибку впадает мосье Ив, затем его сын Жан, студент, приехавший из Сорбонны на каникулы, и, наконец, инженер-геолог, эльзасец фон Трупп, приглашенный для исследования глины и тоже сразу же бешено влюбившийся в мадам Дюваль. Он - классический тип ревнивца. С его приездом в доме начинается кутерьма. Он не расстается с револьвером.

- Проклятое сходство! - кричит он. - Я хочу застрелить мать, а целюсь в дочь...

Тут и объяснения, и погоня, и борьба, и угрозы самоубийства. Когда, наконец, обманом удается отнять у ревнивца револьвер, он оказывается незаряженным... В третьем действии все кончается общим благополучием. Тут мы применили принцип детской скороговорки: "Ях женился на Цип, Яхцидрах на Циппидрип..." Поль Ив женится на Дюваль-матери, его сын Жан - на Дюваль-дочери, а фон Трупп - на экономке мосье Ива мадам Мелани.

Мы мечтали увидеть "Белую глину" у Корша, в роли мосье Ива - Радина, а в роли фон Труппа - Топоркова".

По всей вероятности, Булгаков вместе с Б. создал новую редакцию своей владикавказской комедии, о которой он писал сестре Вере 26 апреля 1921 г.:

"Лучшей моей пьесой подлинного жанра я считаю 3-актную комедию-буфф салонного типа "Вероломный папаша" ("Глиняные женихи"). И как раз она не идет, да и не пойдет, несмотря на то, что комиссия, слушавшая ее, хохотала в продолжение всех трех актов... Салонная! салонная! Понимаешь". Можно предположить, что в "Глиняных женихах" действие происходило в России, а "вероломным папашей" был будущий мосье Ив "Белой глины". Не исключено, что фон Трупп в первой редакции был не эльзасцем, а прибалтийским немцем, и мог иметь прототипом Л. С. Карума, мужа булгаковской сестры Варвары, отразившегося в Тальберге "Белой гвардии" и "Дней Турбиных". Характерно, что "Белую глину", одетую во французские одежды, дабы подчеркнуть ее водевильную природу (этот жанр, как известно, родился во Франции), ждала абсолютно та же судьба, что и "Глиняных женихов". Б. рассказывает о завершении истории с пьесой: "Два готовых действия мы показали Александру Николаевичу Тихонову (Сереброву) (в последующем отвергнувшего "Мольера". Б. С.). Он со свойственной ему грубоватой откровенностью сказал:

- Ну, подумайте сами, ну кому нужна сейчас светская комедия?

Так третьего действия мы и не дописали".