Читаем Булгаков полностью

В этом письме посылаю тебе мой последний фельетон "Неделя просвещения", вещь совершенно ерундовую, да и притом узко местную (имена актеров). Хотелось бы послать что-нибудь иное, но не выходит никак... Кроме того, посылаю три обрывочка из рассказа с подзаголовком: "Дань восхищения". Хотя они и обрывочки, но мне почему-то кажется, что они будут небезынтересны вам... Не удивляйся скудной присылке! Просто на память несколько печатных строк и программа Турбиных (от пьесы "Братья Турбины" из эпохи революции 1905 г. сохранилась только присланная Б. программка. Б.С.) А "Неделя" - образчик того, чем приходится мне пробавляться".

Несомненно, что Б. проявляла живейший интерес к литературным успехам брата, и именно ей Булгаков прислал образцы своего творчества, рассказал о цензурных препятствиях на своем пути. Интересно, что пьесу "Глиняные женихи" он пытался возобновить вместе со своей второй женой Л. Е. Белозерской уже в Москве, о чем сохранился подробный рассказ в ее мемуарах. В письме Б. 23 января 1923 г. в связи с ее возвращением в Киев старший брат говорил о своей мечте, "чтобы наши все осели бы, наконец, на прочных гнездах в Москве и в Киеве", возлагая надежды на нее и младшую сестру Елену, которые "вместе и дружно могли бы наладить жизнь в том углу, где мама налаживала ее".

Большим потрясением для Булгакова, вероятно, явилась связь Б. с его отчимом И. П. Воскресенским (около 1879-1966). Вот что написал об этом в своей до сих пор не опубликованной книге "Моя жизнь. Рассказ без вранья" (1963) муж сестры Булгакова Вари Л. С. Карум: "Смерть Варвары Михайловны не слишком огорчила Ивана Павловича и, видимо, он был не прочь снова жениться... Такой быстрый переход от матери к дочери возмутил Вареньку и Лелю, и они оба заявили Ивану Павловичу, что в случае приезда Веры к нему (на Андреевский спуск, 38. - Б. С.), они обе уйдут от него... Из Симферополя она приехала довольно-таки драной. Когда она поправилась к следующему 1923-му году, я, памятуя старое, стал немного за ней ухаживать. Как-то весной 1923-го года, зайдя к ней (на Андреевский спуск, 13. - Б. С.), я застал ее за мытьем пола. Высоко подняв подол и обнажив свои действительно красивые ноги, Вера мыла пол. Я не удержался и взял ее. Для нее теперь уже это особого значения не имело, так как за последние 5 лет она переменила не менее десятка любовников. Она с 1918 года прошла, видно, "огонь, и воды, и медные трубы". Я условился встретиться с ней в погребке, вечером. Но тут я осрамился. Взять ее я не мог. Обстановка ли, боязнь, что войдут, нервировали меня. И я... расписался. Ну, что делать! Она же отнеслась к этому безразлично. Через год Иван Павлович, человек постный, ей, видно, надоел, и она отправилась в Москву. Иван Павлович не очень ее задерживал". Возможно, до Булгакова каким-то образом дошли сведения о том, что Б. была любовницей как Воскресенского, так и Карума. Это наверняка усилило его неприязнь к отчиму и зятю и добавило черных красок в образ Тальберга в "Днях Турбиных".

19 октября 1927 г. Михаил дал Б. и сестре Наде билеты на "Дни Турбиных" (на пьесу был устойчивый аншлаг). Незадолго до смерти, предчувствуя близкий конец, он пожелал увидеться с Б. 7 февраля 1940 г. сестра Елена (Леля) по его просьбе отправила ей телеграмму: "Миша брат просит навестить. Леля". Жить Булгакову оставался месяц, и он хотел попрощаться с самыми близкими людьми. Последний раз Б., по свидетельству сестры Нади, видела брата умирающим в ночь с 9 на 10 марта 1940 г. (Б. заехала за ней на автомобиле в эту последнюю ночь). Так получилось, что сестры собрались вместе у Булгакова только накануне его кончины, хотя о встрече с ними он мечтал почти 20 лет, с тех пор как судьба раскидала семью из дома на Андреевском спуске в начале 20-х годов.