Читаем Бульдог Драммонд полностью

– Капитан Драммонд был едва не убит вчера вечером, – заметил Лэкингтон, игнорируя Хью и обращаясь к человеку со шрамом. – Я просто решил, что для него это будет слишком легкая смерть. Но все можно исправить сегодня же вечером.

Если Хью и испугался этого спокойного и равнодушного голоса и того, что было сказано, то ничем себя не выдал. Если он был жив до сих пор, то стоило и дальше положиться на Судьбу, даже если в нее не верить. Таким образом, он просто зевнул и снова повернулся к Лэкингтону.

– Так вот чья страшная рожа померещилась в окне моему отравленному разуму! Было бы нескромно спросить, как вы накачали нас наркотиком?

Лэкингтон посмотрел на него с выражением мрачного удовлетворения на его лице.

– Вы были отравлены газом. Замечательное изобретение из страны моего друга Коффнера.

Гортанный хохот немца заставил Хью помрачнеть.

– Без немецкой свиньи зверинец был бы скучноват! – прокомментировал он.

Немец подпрыгнул на стуле, побагровев.

– Што? Швайне? Я буду убифать тебя сфоими собственными руками! – зашипел он, пытаясь броситься на Драммонда.

Запуганный кролик подскочил с недовольным видом при возникновении перспективы драки. Человек со шрамом вскочил, потрясая кулаками. Единственный кроме Хью, кто не сделал ни единого движения, был Петерсон, но он очень отчетливо хихикал. У Петерсона, несмотря на все его недостатки, было чувство юмора…

Все произошло быстро. Хью, казалось, потянулся за случайно упавшей на пол сигаретой. Раздался унылый, тяжелый глухой стук, и немец рухнул назад, опрокинув стул. Он упал и неподвижно замер на полу. Его голова с грохотом врезалась в стену. Человек со шрамом изумленно и испуганно плюхнулся в кресло. Испуганный кролик то ли пискнул, то ли застонал. Хью возобновил поиск сигареты.

– После этой маленькой зарядки вернемся к делам, – предложил Петерсон.

Хью сделал паузу, зажигая спичку, и впервые улыбнулся.

– Есть моменты, Петерсон, когда вы мне действительно нравитесь.

Петерсон занял свободный стул рядом с Лэкингтоном.

– Сядьте. Смею надеяться, что понравлюсь вам еще больше, прежде чем мы убьем вас!

Хью поклонился и сел.

– Искренность всегда была вашей сильной стороной. Я могу спросить, сколько времени я могу прожить, в соответствии с вашими планами?

Петерсон улыбнулся радушно.

– По очень серьезной просьбе господина Лэкингтона вы должны быть живы до завтрашнего утра. По крайней мере, это наше текущее намерение. Конечно, ночью мог бы произойти несчастный случай. В таком доме, как этот, никогда нельзя исключать подобного. Или… – он тщательно срезал конец сигары – …Вы могли бы сойти с ума. В этом случае мы не должны трудиться, убивая вас. На самом деле это действительно удовлетворило бы нас больше, если бы вы сделали так. Избавляться от трупов, даже в эти дни передовой науки, представляет определенные трудности… преодолимые, но неприятные. Итак, если вы сойдете с ума, мы не будем расстроены.

Еще раз он улыбнулся радушно.

– Как я сказал прежде, в таком доме, как этот…

Запуганный кролик, все еще тяжело дыша, уставился на Хью зачарованно; и Хью приветствовал его учтивым поклоном.

– Малыш, ты ел лук. Ты не мог бы дышать вот на тех джентльменов, вместо меня?

Его спокойная невозмутимость, казалось, раздражала Лэкингтона, который внезапно вскочил с лицом, перекошенным от гнева. На висках у него сетью выступили вены.

– Вы ждете, пока я не покончу с вами… Обещаю, вам будет не до смеха!..

Хью отреагировал вяло.

– Ваша гипотеза более чем вероятна. После мне придется пойти в турецкую баню, чтобы смыть с себя ваши нечистоты. И мне некогда будет думать о смехе.

Лэкингтон медленно опустился в кресло с гримасой беспощадной ярости на лице; и на мгновение или два в комнате настала тишина. Но тут взвился бородатый субъект на диване.

– Что за буржуазный вздор! Я признаюсь, что не понимаю его. Мы собрались здесь сегодня вечером, товарищи, чтобы слушать частные ссоры и глупый разговор? – громогласно пророкотал он.

Ропот одобрения воодушевил его, и он вскочил, размахивая руками.

– Я не знаю, что сделал этот молодой человек: мне наплевать. В России такой вопрос не стоит. Он – буржуй, поэтому он должен умереть. Разве мы не убили тысячи – да, десятки тысяч таких, прежде чем мы получили свободу? Разве мы не собираемся сделать то же самое в этой проклятой стране? – Его голос повысился до пронзительного, скрипучего визга. – Кто такой этот несчастный, чтобы отрываться из-за него от мировой революции? Убейте его, и перейдем к дальнейшему!

Он сел снова под ропот одобрения, к которому присоединился Хью.

– Великолепно! Грандиозно! Действительно ли я прав, сэр, в своем предположении, что вы – то загадочное явление природы, что известно прочим как «большевик»?

Человек повернул запавшие глаза, пылающие огнем фанатизма, на Драммонда.

– Я – один из тех, кто борется за свободу мира, за благо пролетариата. Рабочие влачили жалкое существование в России, пока не перебили буржуев. Теперь они управляют страной, и деньги, которые они зарабатывают, наполняют их собственные карманы, а не мошну кровопийц!