Высокомерно Лэкингтон пнул одну из собак; она перевернулась, словно мешок, и неподвижно замерла в новом положении. Тогда он подошел по очереди к каждому из трех мужчин, растянувшихся в креслах. Он резко повернул лицо каждого к свету и изучил; потом позволил их головам с глухим стуком упасть назад, на спинки кресел. Наконец он подошел к окну и остановился возле Драммонда. В его глазах сверкала холодная ярость, и он пнул Хью, лежащего без сознания, по ребрам.

– Щенок! Думал, я прощу удар в челюсть! – процедил он сквозь зубы.

Лэкингтон достал другую коробку из кармана и посмотрел на нее любовно.

– Это? – Усмехнувшись, он спрятал коробку назад. – Это слишком хорошая смерть для вас, капитан Драммонд! Без боли и во сне! Нет, мой друг, я думаю, что могу сотворить что-то лучше, чем это; что-то действительно артистичное…

Двое вернулись, и Лэкингтон посмотрел на них.

– Вы связали старуху?

– Связали и заткнули рот на кухне, – ответил один из них лаконично. – Вы собираетесь порешить эту падаль? – говорящий обвел взглядом спящих. – Они поганят землю, это порода щенков.

– Им недолго поганить ее. Но вот этот… – Лэкингтон указал на Драммонда. – Не умрет так легко. У меня есть маленький счет к нему…

– Груз в машине, – донесся голос снаружи, и, посмотрев на Хью Драммонда в последний раз, Лэкингтон направился к выходу.

– Мне пора. До свидания, мой неловкий молодой бычок. Прежде чем я закончу с вами, вы будете молить о милосердии. И вы не получите его…

В тишине ночи взревел мотор мощного автомобиля. Постепенно шум мотора замер вдали, и тишина вернулась, нарушаемая лишь ропотом реки и криками сов. И тут, с внезапным грохотом, Питер Даррелл свалился со стула, ударившись головой о подлокотник.

Глава шестая,

в которой очень старая игра происходит на Хогз-Бэк

Плотный и густой серый туман накрыл Темзу. Он покрыл воду и низины на западе, словно массивный белый ковер; он дрейфовал вяло под старым мостом, который перекинут через реку между Горингом и Стритли. Это был час на рассвете, и сонные пассажиры, протирая окна их вагонов, когда Плимутский экспресс приближался к Лондону, заворачивались в пледы. Все выглядело холодным… холодным и мертвым.

Медленно, почти неощутимо пар поднимался и растекался за пределы покрытых лесом холмов Базилдона. Облако тумана накрыло живую изгородь и розовые кусты небольшого сада, который простирался от дома вниз к краю воды, добрался до самого дома. Это случалось летом каждое утро, и обычно окна нижних комнат оставались закрытыми, пока туман не рассеется и солнце не озарит деревья и реку. Но этим утром в обычной программе произошло изменение. Внезапно открылось окно, и человек с белым измученным лицом высунулся наружу, судорожно втягивая в себя утренний воздух. Клубы тумана привидениями вплывали мимо него в комнату, где на полу лежали недвижно два человека и две собаки.

Человек отошел от окна, пошатываясь, только затем, чтобы вернуться с одним из двух других на руках. И затем, пропустив его через окно на газон снаружи, он повторил это со вторым. За людьми последовали и собаки. Закончив спасательную операцию, человек подполз к воде и склонился над ней.

«Никогда еще мне не бывало так плохо по утрам», – подумал он, глядя на свое отражение.

Через некоторое время, с мокрым лицом, он возвратился в дом и обнаружил, что его друзья постепенно возвращаются к жизни.

– Проснитесь, герои, окуните свои идиотские хари в реку! – заорал он.

Питер Даррелл кое-как встал.

– В рот мне ноги! Хью, что произошло? – пробормотал он ошарашенно.

– Нас отравили, – мрачным голосом объявил Драммонд.

Алджи Лонгуорт, лежа посреди клумбы, по-дурацки закатил глаза.

– Старик! Бери вино в другом магазине. Милосердные Небеса! Почему я не умер вчера?

– Не будь дураком, Алджи, – проворчал Хью. – Вы не были пьяны вчера вечером. Возьмите себя в руки. Нас всех усыпили какой-то дрянью. И теперь, – добавил он с горечью, – мы очнулись, но потеряли Поттса.

– Я ничего не помню. Они забрали его? – сказал Тоби Синклер.

– Конечно. Непосредственно перед тем, как я вырубился, я видел их всех в саду, и свинья Лэкингтон был с ними. Однако, пока вы отмокаете, я все проверю.

С мрачной улыбкой он наблюдал за тем, как все трое направились к воде; тогда он повернулся и пошел наверх в комнату, которая была занята американским миллионером. Она была пуста, как он и предполагал, и, тихо выругавшись, он поплелся назад. Стоя у же в дверях, он вдруг услышал тихий стон, доносящийся с кухни. На мгновение он пришел в замешательство; потом, проклиная себя, кинулся туда. Привязанная к столу, с кляпом во рту, несчастная госпожа Денни сидела на полу с лицом, перекошенным от гнева…

– Что же, спрашивается, скажет Денни, когда услышит об этом! – пробормотал Хью, лихорадочно перерезая шнуры. Он помог ей встать и затем мягко усадил ее на стул.

– Госпожа Денни, эта свинья причинила вам боль?