Читаем Буймир (Буймир - 3) полностью

- Слушай, дочка, а где стоят эшелоны с боеприпасами? - уже не по форме, не по-уставному спросил Мусий Завирюха. Забылся, столько было волнений, поневоле память отшибет. Да еще предательская слеза набежала, и он накричал на партизан, чтобы не толклись в штабе, когда он ведет секретный разговор. Когда наконец он приучит их к порядку? Сколько ни внушает, не видно, однако, чтобы партизаны всерьез повинились. Насупились, отошли к другой сосне.

Уж конечно не без тайной мысли допытывался Завирюха насчет боеприпасов.

Текля обстоятельно рассказала, где стоят посты, эшелоны, все, что удалось засечь. И в немецком штабе была, знает, где охрана стоит, где огневые точки, минометы, пулеметы, пушки... Павлюк тщательно отмечал эти данные на заблаговременно вычерченной карте. Мусий бросал пристальный, сосредоточенный взгляд на карту - все ясно как на ладони. Не каждому дано постичь эту сложную грамоту. Когда еще делили помещичью землю, осуществляли по классовому принципу землеустройство, а потом проводили коллективизацию, планировали севооборот, уже тогда Завирюха освоил ту грамоту, прошел топографическую школу.

Галя перевязывала подруге ногу. У Текли искры из глаз посыпались, но она звука не издала, терпела. Пуля попала в мякоть левой ноги, но кость не повредила, - определила медсестра. Обмыла ногу спиртом, залила рану риванолом, края протерла йодом. Завязала чистым, прокипяченным и отутюженным полотном, разрезанным на бинты.

Партизаны не могли успокоиться, сдержать чувства восторженного удивления.

Устин Павлюк:

- И как тебе удалось заморочить им головы?

Родион:

- Как ты их перехитрила?

Сень:

- Обвела вокруг пальца?

- Чарку дать тебе? - спросил дочь расчувствовавшийся Мусий Завирюха.

Все в один голос подтвердили, что чарка ей необходима, скорее согреется...

Родион даже зажмурился, не каждому выпадает такое счастье - чарка в знак уважения.

Сколько душевного тепла досталось сегодня на Теклину долю!

При одном упоминании о чарке ее замутило, и она отстранила услужливо протянутую руку, но под дружным напором голосов, - выпей, ты ведь партизанка! - должна была покориться. Точно вся их любовь перелилась ей в душу с этой чаркой. Теклю и без того в жар бросало. Она укрылась овчиной, все отошли, и Галя помогла подруге скинуть мокрые лохмотья, протерла спиртом, ахая над ее израненным телом. Смазала йодом воспаленные, в запекшейся крови и сине-багровых полосах ноги и руки. Колени, локти разодраны, трудно согнуть - запеклась кровь, кожа потрескалась, саднила. Галя подивилась: на дворе мороз, а у подруги тело огнем горит... Но стоило Текле надеть чистую, еще пахнущую морозом, приятно холодившую полотняную сорочку, теплые штаны, ватник, валенки - точно снова на свет родилась. Повеселела даже.

- Новость знаете? - загадочно спросила друзей, мгновенно обступивших ее в надежде услышать нечто необычайное.

И Текля рассказала о пущенном немцами слухе, будто они Мусия Завирюху на сосне повесили, а партизан голыми по снегу гнали... И что в газетах об этом написано было...

Лес загудел от обуявшего людей смеха.

Видно, здорово им насолил Мусий Завирюха, если эти брехуны, украинские националисты, принялись стряпать небылицы о Мусии Завирюхе, а немецкие газеты подхватывают их стряпню. Погодите, волчьи шкуры, еще узнаете, что такое народная месть!

Мусий Завирюха стал совещаться с друзьями: сомнений нет, враг сегодня настороже, раз выявили разведчика.

По мнению Павлюка, гитлеровцы нынче не ожидают нападения, поскольку обнаружен разведчик, - не сунутся, мол, сегодня партизаны, не посмеют...

- Будем ждать, глядишь, уймется метельная кутерьма, прояснится небо, не высунешь носа из лесу, - предостерегает Устин Павлюк.

Мусий Завирюха советуется с народом, а у самого уже план зреет в голове. Разведка наделала переполоху, враг будет ждать нападения со стороны леса, а мы тем временем ударим с поля. С этим все согласились. Малой силой надо сломить врага. С горсточкой отважных такое грозобоище устроим, чтоб в Берлине загудело! Перед самым походом Мусий Завирюха напоминает партизанам знаменитые слова Суворова: не смотри, сколько врага, а гляди, где он.

- И я с вами в бой пойду, - сказала Текля. - Я знаю все дороги, выведу, покажу, все мне ясно, - умоляла она командира, не представляя, как могут обойтись без нее и как она усидит здесь, пока партизаны будут вести смертельный бой. Что она, не владеет автоматом? Не забрасывала гитлеровцев гранатами?

Галя измерила подруге температуру: жар у женщины, тридцать девять градусов...

- Ложись-ка в сани, - строго приказала медсестра, - все ясно, ты больна.

Текля, чувствуя лихорадочный прилив сил, не подчинилась.

- Нет, останусь на ногах! - рассердилась она на подругу.

- На ногах ты не выстоишь!

- Приказываю тебе, ложись в сани! - шумнул на дочь Мусий. - Что это за порядок? Будто на ярмарку с отцом просится. Неужели без тебя не найдут дороги? Приказ слышала?