Читаем Будут жить! полностью

Рассчитали они правильно: отойдя с километр, остановили грузовик, привозивший снаряды на батарею 76-миллиметровых пушек, на нем доставили старшего лейтенанта в медсанбат. Но, увы, поздно. Уже немного оставалось ехать, когда сопровождавшие командира роты бойцы почувствовали - конец. И все же верили, что врачи совершат чудо: сами тащили носилки в операционную палатку, просили прооперировать, спасти...

В памяти знавших его бывший танкист, потом - старший политрук, затем строевой командир старший лейтенант Михаил Ефимович Татаринов остался смелым, волевым человеком, чье лицо с твердыми чертами неожиданно озарялось вдруг детски-застенчивой улыбкой. Погиб он двадцатисемилетним. В самом начале пути.

Смерть Татаринова отозвалась в сердце особой болью: ведь он был из числа ветеранов дивизии, я знала его еще по Акмолинску...

* * *

Часа через два после отправки в тыл всех раненых я почувствовала, что замерзаю: осталась-то без шинели, в одной гимнастерке! А холод усиливался. Пришлось снять ватник с убитого.

В этот ватник можно было уместить двух таких, как я. Капитан Юрков и старший лейтенант Макагон, увидев меня утром на КП батальона, дружно расхохотались. Но разом перестали смеяться, когда я сказала, что дело не в пропавшей шинели, дело в том, что я носила в ней, в зашпиленном кармане, карточку кандидата в члены ВКП(б), и теперь, естественно, карточки у меня нет.

Макагон вызвал секретаря партбюро батальона старшего лейтенанта Ш. И. Каца. Тот принялся названивать в медсанбат. Оттуда ответили, что мою кандидатскую карточку в шинели обнаружили и передали в политотдел дивизии.

- Вы что, не поняли, при каких обстоятельствах она отдала раненому шинель?! - вспылил Кац. В медсанбате положили трубку.

- Будут неприятности... - сказал секретарь партбюро.

И верно, минуты не прошло, как зазуммерил полевой телефон, командира батальона вызвал кто-то из инструкторов политотдела дивизии, потребовал, чтобы меня срочно направили для объяснений в политотдел.

- А работать за нее вы будете, товарищ? - резко спросил Юрков. - Ах, у вас свои обязанности? Я считаю, вы их плохо знаете!

Он прервал разговор и сам вызвал начальника политотдела дивизии. Пока ожидал разговора, приказал мне идти на медпункт:

- Без вас разберусь.

Не знаю, как и о чем говорил Борис Павлович Юрков с начальником политотдела дивизии, но на следующий день в батальон пробрался заместитель начальника подива по комсомолу старший лейтенант Александр Крупецков и принес мою кандидатскую карточку.

- Произошло недоразумение, - передавая ее, сказал Саша. - Разобрались. Персональное дело никто заводить не собирается, не волнуйтесь!

От сердца отлегло. А спустя несколько дней в дивизионной многотиражке появилась заметка о военвраче третьего ранга, работающем непосредственно на переднем крае. Мне сказали: напечатана по прямому указанию начальника подива.

Еще до появления заметки в многотиражке лейтенант Адамов, выполняя приказ комбата, привез мне шинель. Совсем новую, подогнанную на мой рост! Шинель пришлась кстати, потому что мороз усиливался. И в тот же день, как привезли новую шинель, погибла Маша Егорова. Наша Машенька.

* * *

...Батальон атаковал позиции врага. В очередной раз заменив убитого санинструктора, Маша продвигалась вперед с ротой старшего лейтенанта П. Н. Бородина, который малой кровью вышиб фашистов из овражка, превращенного ими в опорный пункт. Близился вечер, мороз крепчал. Маша обрадовалась, увидев блиндаж с жестяной трубой над накатом: вот где можно на время разместить раненых, обогреть их, напоить горячим.

Вместе с командиром стрелкового взвода А. В. Левченко Маша побежала по ходу сообщения к вражескому блиндажу. Не остереглась, сразу распахнула дверь и тут же упала. Сначала на колени, потом лицом вниз: ее сразили автоматной очередью в упор.

Левченко и набежавшие бойцы забросали проклятый блиндаж гранатами, уничтожили засевших в нем гитлеровцев, но помочь самой Маше было уже нельзя.

Поздно- вечером тело убитой девочки вынесли в расположение КП батальона. Сняв шапки, стояли над ней капитан Юрков, замполит Макагон, заместитель Юркова по строевой Косарев, другие офицеры и оказавшиеся поблизости бойцы. Трижды выстрелили в воздух из винтовок и пистолетов. А потом подняли легонькие носилки и понесли к братской могиле.

Глава десятая.

С наступлением холодов

Еще до гибели Маши Егоровой, во время очередной попытки овладеть хутором Елхи, подразделения батальона продвинулись метров на пятьсот-шестьсот вперед и окопались на новом рубеже. Доставка раненых на медпункт батальона стала опаснее, занимала больше времени, потери в людях могли возрасти.

Мы с Машей обрадовались, обнаружив на правом фланге батальона, на стыке со 106-м стрелковым полком, всего в двухстах метрах от рот, глубокий противотанковый ров. Наблюдать за происходящим во рву противник не мог, пули сюда не долетали, снаряды угодить не могли. Разве что случайная мина шлепнется... Но что значит случайная мина?