Читаем Будут жить! полностью

Отдельный учебный стрелковый батальон нашей дивизии, подобно многим другим учебным стрелковым батальонам, входившим в состав действующих воинских соединений, сражался против гитлеровцев наравне с остальными стрелковыми и артиллерийскими частями. Батальон занимал оборону на левом фланге дивизии, юго-восточнее хутора Елхи, временно захваченного врагом. Командный пункт учбата располагался в балке Безымянная. Младших командиров в батальоне готовили, попеременно выводя в тыл то один, то другой взвод.

Одолев склон балки Глубокая, где размещался штаб дивизии, я огляделась. Рассвело, облака истончились, всходило огромное, по-осеннему желтое солнце. В ласковых лучах восхода особенно густо чернели окутанные дымом и неоседающей пылью развалины Сталинграда. Кое-где между ними, отливая жидким золотом, кипела от разрывов снарядов и бомб Волга. Ближе к Глубокой и южнее чернели домики Бекетовки. А на западе, всего в четырех-пяти километрах от Глубокой, изгибалась дымной, грохочущей, подсвеченной солнцем дугой линия переднего края дивизии.

Со стороны этой дуги, на иссеченную холмами и оврагами степь, на Глубокую и Бекетовку уже наплывали хорошо видные в желтых отблесках солнца фашисте-кие самолеты. Гул их моторов на время заглушил рев орудий и минометов. Кое-где вражеские бомбардировщики отделялись от общего строя, включали сирены, пикировали, сбрасывали бомбы на невидимые для меня цели. Степь вздрагивала, уходила из-под ног. А туча фашистской авиации продолжала двигаться прямиком на Сталинград.

Преодолев невольное желание лечь, переждать, пока пронесет эту тучу, я вцепилась в лямки вещмешка и зашагала своей дорогой.

Твердая словно камень земля. Голубоватые кустики полыни, комки перекати-поля, опаленные края бесчисленных воронок, осколки, и среди полыни, шаров перекати-поля, воронок множество разноцветных бумажных лоскутьев с одноглавым черным орлом. Это фашистские листовки. Гитлеровцы не жалеют бумаги, пытаясь поколебать стойкость наших воинов: пишут, будто советские армии под Сталинградом окружены, что нас ожидает неминуемая гибель, призывают убивать комиссаров, сдаваться в плен... Сволочи. Были бы уверены в победе - не стали бы ни пугать, ни зазывать в плен!

Позади осталась широкая, пологая балка, позади уже два холма. Передовая приближается, а мысли не о ней: после того, как притупилось ощущение опасности, с новой силой потрясло сознание невосполнимой утраты, понесенной нынче, возникло ощущение полного одиночества. Так, в слезах, и вышла я к маскировочным сетям, забросанным пожухлой травой и полынью, скрывающим орудия, орудийные ровики и щели личного состава. Торопливо вытерла слезы рукавом шинели: незачем людям видеть мое отчаяние.

Из ближнего окопчика поднялся светловолосый лейтенант с обветренным лицом и яркими голубыми глазами. На широкой груди полевой бинокль:

- Здравия желаю, товарищ военврач! Далеко собрались?

- Здравствуйте. Вы не из двадцать девятой стрелковой? Не подскажете, как добраться до учебного батальона?

Артиллерист развел руками:

- Ну и ну... Своих не узнают. Прикрывай вас после этого!

Оказалось, вышла я на позиции 1-й батареи 1-го дивизиона 77-го артиллерийского полка, а мой собеседник, этот молодой лейтенант, - командир дивизиона, тот самый Николай Иванович Савченко, про которого столько читала и слышала.

Узнав, зачем я направляюсь в Отдельный учебный, Савченко выделил сопровождающего - степенного немолодого солдата:

- Довести врача до самого командного пункта! Ясно?

Мой провожатый дорогу знал хорошо, пулям в отличие от меня не кланялся, но чем дальше мы отходили от батарей, тем чаще и он стал бросаться на землю: снаряды рвались все ближе, пули посвистывали все громче. Я запыхалась, глаза заливал пот. В очередной раз догнав провожатого, упав рядом с ним и не успев отдышаться, услышала:

- Прийшлы!.. Бачите вон ту балочку? На укосе? З кустами? Ось там.

До балочки, наискосок врезавшейся в пологий склон длинного высокого холма, вблизи вершины которого все клокотало от взрывов, оставалось не более ста метров.

- Спасибо, - сказала солдату. - Теперь я сама.

- А как же я доложу товарищу лейтенанту?..

- Доложите как есть. Что довели до самого КП. Боец колебался.

- Счастливо, - сказала я и поползла к поросшей низкими кустами балочке.

- Бувайте, товарищ доктор! - донеслось вслед. До Безымянной оставалось всего ничего, когда вблизи, одна за другой, стремительно разорвались мины. Осколки, казалось, снесут пилотку... Я не стала дожидаться нового налета, вскочила, промчалась пулей до кустов и бросилась "рыбкой" в их спасительную щетину.

Глава восьмая.

"Врач нужен живой!"

Неподалеку от места, где я лежала, торчали из склона балки торцы бревен. Приглядевшись, поняла: это накат перекрытия, хорошо замаскированный дерном и кустиками полыни. Может, тут находится КП? Подошла, толкнула дверь из неошкуренных горбылей.