Читаем Будущее правды полностью

Я ставил оперы, и в них происходит что-то похожее: чувства сгущены настолько, что становятся чем-то вроде аксиом в математике – предельными, недоказуемыми и несводимыми к чему-то еще. Такого рода грандиозные оперные чувства в природе, в человеческой натуре на самом деле не встречаются, но мы заполняем эту сердцевину, которую «невозможно помыслить», всем спектром чувств, и они таинственным образом кажутся нам истинными, правдивыми. Однако в опере это происходит только благодаря музыке, чья сила делает возможным самое невероятное. Таким же образом истории, невозможные в реальности, обретают правдивость. Непостижимое и невозможное становится логичным и само собой разумеющимся.

На семинарах по сценарному мастерству студентам киношкол снова и снова вдалбливают в головы, что нужно обращать внимание на реалистичность истории. Это правдоподобие должно строиться на событиях, происходящих вокруг, на втором плане, – и это совершенно искусственный подход, который приводит киноиндустрию к формульным, безжизненным конструкциям. Почти все ходы угадываются наперед, почти все это – мертворожденные фильмы. В случае с операми, как правило, все наоборот. Быстро прочесть либретто в путеводителях по оперному искусству – одна из моих тайных страстей. Истории, которые невозможно вообразить, которые бросают вызов любой статистической вероятности, в один миг становятся правдой. Однако для этого нужен еще и мир оперы, преображающей все при помощи музыки. Опера удается, если она способна превратить весь мир в музыку.

Мой любимый пример невероятнейшего, которое становится правдой, – «Сила судьбы», опера Джузеппе Верди 1862 года. Либретто к ней написал Франческо Мария Пьяве. Вот вкратце ее сюжет.

Севилья, середина XVIII века. В доме де Калатравы маркиз желает своей дочери Леоноре спокойной ночи. Она страстно влюблена в дона Альваро, принца из царского рода инков, но ее отец его презирает, потому что он смешанной крови. Принц и Леонора планируют сбежать в эту самую ночь, поскольку отец запретил ей выходить за него. Когда маркиз уходит в опочивальню, служанка Леоноры хочет помочь ей бежать, однако та в нерешительности, потому что отца она тоже любит.

Ее ухажер дон Альваро залезает через окно в ее комнату, но Леонора просит отсрочить побег еще на один день. Он думает, что девушка его разлюбила, и начинает пылко признаваться ей в своих чувствах. Но и Леонора столь же пылко делает ответное признание, и оба они уже почти готовы скрыться через окно, как снова появляется маркиз, привлеченный шумом. Заслышав его шаги, Альваро хватается за пистолет. Маркиз входит, осыпает Альваро проклятиями и вызывает на дуэль. Альваро отказывается и отшвыривает пистолет. При ударе о землю он случайно стреляет. Пуля попадает маркизу прямо в сердце. Испуская последний дух, маркиз проклинает свою дочь. Влюбленные сбегают.

Может показаться, что большего бреда уже не придумаешь, но это лишь начало истории.

Восемнадцать месяцев спустя, таверна в деревушке Орнахуэлос. Погонщики мулов, дезертиры и падшие женщины разудало гуляют в кабаке. Когда за ужином наступает пауза, некий «студент» произносит благодарственную молитву – на самом деле это переодетый брат Леоноры, дон Карло ди Варгас. Леонора и ее возлюбленный были разлучены в ночь побега, и каждый из них думает, что другой погиб, однако Карло знает, что оба они живы. Решительно настроенный отомстить за смерть отца и восстановить честь семьи, с тех самых пор он ищет сестру и ее возлюбленного. Танцевальная музыка начинается снова, и появляется Леонора, переодетая в юношу. Она узнает брата и поспешно прячется.

Юная цыганка гадает людям. Не обманутая нарядом дона Карло, она пророчит ему ужасную судьбу. Карло пытается что-то разузнать о молодом человеке, как будто бы попутчике, у странствующего купца, который взял под опеку Леонору. Сам Карло выдает себя за студента, который якобы помогает другу выследить его сестру и ее любовника – по всей видимости, они собирались уехать в родную Америку. Леонора слышит этот разговор и таким образом узнаёт, что ее возлюбленный жив. Она чувствует себя обманутой и брошенной. Тем временем весь этот полусвет, развеселившись от собственного разгула, отправляется ко сну.