Читаем Будущее общество полностью

Когда крупный капиталист, посредством лживых обещаний, отнимает у мелкого его скромное достояние и повергнет в пропасть, из которой тот хотел выкарабкаться по спинам других, последний получает только то, что заслужил; он пожинает плоды своего ослепления: в его интересах было присоединиться к рабочим, соединить свои силы с их силами, и совместно пытаться освободить их; эгоизм, алчность, честолюбие побудили его пойти в ряды крупных эксплуататоров, и если те его уничтожили — тем хуже для него. „Кто роет яму другому, тот сам в нее попадет”, говорит старая пословица, и на этот раз народная мудрость права, что далеко не часто бывает.

Рабочие не умеют сговориться, и это их слабая сторона. За то буржуа, если и умеют соединиться, чтобы эксплуатировать рабочих, то совершенно не умеют общими силами защищать свою систему.

Необузданная конкурренция, конкурренция не на жизнь, а на смерть, на которой держится их общественный строй, царит между ними в той же степени, как и в среде их жертв. Их общество — это охота, в которой каждый спешит, очертя голову, к добыче, толкая, отстраняя и сшибая с ног других, чтобы первым добежать и защитить от них свою долю. Лишь только протрубили сигнал, начался дележ и длится без конца, ибо добыча оживает под ударами ножей охотников, терзающих ее на куски; она не хочет умирать и готова ежеминутно подняться на ноги. И она поднимется, благодаря раз'единению буржуа, которые будучи солидарными в теории эксплуатации рабочих, не умеют ими быть на практике.

Если бы буржуа могли пожертвовать личными интересами ради общих классовых, положение рабочих было бы невыносимо. От об'единения буржуазии получился бы ряд мер, которые окончательно приковали бы рабочих к ярму. К счастью об'единение невозможно, потому что жажда индивидуального богатства до такой степени овладела каждым из них, что отнимает у них смысл классовых интересов и заставляет воевать между собою из-за честолюбивых политических проектов.

Война ведет за собою поражения; к таковым нужно отнести их систему эксплуатации, благодаря которой постепенно приподнимается завеса и обнаруживается какое-либо позорное деяние, заставляющее рабочих задуматься над порядком вещей, который их приучили уважать и считать не подлежащим никаким изменениям.

Ошибки буржуазии не менее пропаганды социалистов разрушают буржуазный строй. Сама система порождает те разрушительные элементы, которые ее подтачивают. По законам логики всякое ненормальное соединение носит в себе зачатки распадения. Нам это на руку, и буржуа сами исполняют часть нашей работы.

Недалеко то время, когда те кто боится революции, начнут относиться к ней более равнодушно, ибо сам общественный строй заставит их желать переворота, долженствующего освободить нас от гнусных беззаконий, переживаемых нами ежедневно.

Идея революции охватывает все более широкие круги; она пронизывает насквозь умы и образует как бы вторую атмосферу, которой люди дышут, которой проникается все их существо; еще немного, и настанет день, когда достаточно будет слабого толчка, чтобы произошел взрыв, и тогда те, кто теперь со страхом и недоверием смотрят на революцию, будут увлечены в общем вихре и бросятся на приступ против власти и классовых привиллегий.

Итак, рабочие, верно то, что в современном обществе машины причиняют вам зло, и отнимают у вас работу; они — причины безработицы и уменьшения ваших заработков; выбрасывая на улицу в любой момент слишком значительную массу ваших товарищей, они порождают между вами вражду из-за насущного пропитания, которое ваши хозяева сокращают ежедневно, пока крайняя нужда не вынудит вас прибегнуть к решительным мерам.

Но разве им только одним нужно приписать все это зло? Они ли одни виноваты в том, что заняли ваши места. Разве вы не были бы рады смотреть, со сложенными руками, как они работают за вас? Разве не было бы лучшим идеалом человечества: покорить силы природы и заставить их двигать все эти машины и производить всеобщее богатство при минимальной затрате сил отдельных индивидуумов.

Все это достижимо, товарищи! все это будет, если вы захотите. Сумейте только освободиться от паразитов, которые не только поглощают продукты вашего труда, но сверх того еще препятствуют вам производить по вашим потребностям.

Машина в современном обществе есть зло только потому, что над вами есть хозяева, умевшие присвоить в свое исключительное пользование все, что придумано человеческим гением для улучшения средств производства.

Перейти на страницу:

Все книги серии Размышляя об анархизме

Французская демократия
Французская демократия

В настоящей книге ее автор, выдающийся французский социальный мыслитель, публицист, теоретик анархизма Пьер Жозеф Прудон (1809–1865), последовательно противопоставляет парламентско–государственной политике и бюрократическим решениям интересы трудового народа, которые никто, кроме самих трудящихся, не может защищать и представлять. По изложенному автором замыслу, государство и капитализм должны коллапсировать и быть, по возможности мирно, заменены обществом кооперации и федерализма, основанного на делегировании снизу вверх и императивных мандатах, а на смену ценностям доминирования и наживы должны прийти солидарность, взаимопомощь, свобода, равенство и справедливость.Данная работа, в оригинале носившая название «О политической способности рабочих классов», представляет собой последнее, наиболее зрелое, итоговое и, возможно, наиболее интересное произведение в огромном литературном творчестве Прудона. Она может быть рекомендована не только специалистам – историкам, политологам, социологам, но и широкому кругу заинтересованных читателей.Q.A.: В книге встречаются таблицы. Рекомендуется читать программой, поддерживающей фичу. Например CoolReader3.С обложки:Пьер Жозеф Прудон(1809–1865)Выдающийся французский социальный мыслитель, один из основоположников анархизма. Родился в Безансоне, в рабочей семье. С 1827 г. был типографским наборщиком, корректором; в 1836–1838 гг. – совладелец маленькой типографии. В 1838 г. сдал экзамены на бакалавра; получил стипендию Безансонской академии для научных занятий. Известность приобрел, опубликовав книгу «Что такое собственность?» (1840; рус. пер. 1907), в которой содержался знаменитый ответ: «собственность – это кража». В 1843–1847 гг. жил в Лионе, затем переехал в Париж, где активно участвовал в радикальном движении; в период революции 1848 г. был избран депутатом Учредительного собрания, редактировал ряд газет. В 1849 г. по обвинению в подстрекательстве против правительства был приговорен к трем годам тюрьмы. В 1858 г. за антиклерикальное сочинение вновь был приговорен к тюремному заключению, которого избежал, эмигрировав в Бельгию. В 1860 г. был амнистирован, в 1862 г. вернулся в Париж.Пьер Жозеф Прудон – автор многих идей, ставших альфой и омегой анархической мысли. В числе его заслуг: анализ глубинного тождества управления и эксплуатации человека человеком, осмысление неразрывной взаимосвязи рыночной конкуренции и государственной монополии, подробное обоснование идей федерализма и свободного договора, развенчание веры в выборы, партии и парламенты как формы манипуляции, теория «мютюэлизма» (взаимности) и этика, основанная на справедливости и человеческом достоинстве. Главный политический трактат Прудона, в котором дано обоснование его учения, – «Система экономических противоречий, или Философия нищеты» (1846). В число других важнейших работ Прудона вошли: «Принципы политической организации, или Создание гуманного порядка» (1843), «Революционные идеи» (1849), «Война и мир» (1861), «О политических способностях рабочего класса» (1865; в 1867 г. вышла в переводе на русский язык под названием «Французская демократия»).

Пьер Жозеф Прудон

Философия / Образование и наука
Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса
Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса

Предлагаемая читателям книга, написанная выдающимся отечественным философом и общественным деятелем, теоретиком анархизма П. А. Кропоткиным, является одним из наиболее известных его произведений, наряду с такими книгами, как «Речи бунтовщика» и «Хлеб и воля». Эта книга была (и до сих пор является) одной из важнейших работ, с научных позиций доказывающих состоятельность предлагаемой анархо-коммунистами программы социально-экономических преобразований.Свои идеи П. А. Кропоткин черпал как из биологии (жизнь мира животных), так и из своих исторических исследований, а также современной ему общественной жизни. При этом он писал о взаимопомощи как о явлении, отнюдь не отрицающем конкурентные отношения. В наше время нередко можно услышать выводы ученых, близкие теории П. А. Кропоткина, что подчеркивает актуальность данного произведения и сейчас, в начале XXI столетия.Настоящее издание осуществлено с наиболее полного варианта работы, включающего приложения и предисловия автора; это было последнее издание, которое П. А. Кропоткин подготовил к выходу в свет со всеми необходимыми правками.Книга адресована философам, историкам, обществоведам, а также всем читателям, интересующимся наследием русской и мировой социалистической мысли.

Петр Алексеевич Кропоткин

Культурология / Биология, биофизика, биохимия / Философия / Биология / Образование и наука
Современная школа
Современная школа

Вниманию читателей предлагается первое издание на русском языке книги выдающегося испанского педагога, анархиста, автора концепции «рационального воспитания» Франсиско Феррера-и-Гуардии (1859–1909), в которой он рассказывает о деятельности основанных им школ, а также подвергает критике систему образования, сложившуюся в Испании под жестким контролем католической церкви и государства. Альтернативу официальной, церковно-государственной системе образования Феррер видит в организованных гражданами свободных школах, ориентированных на развитие личности ребенка с максимальным учетом его интересов и индивидуальных особенностей. Насилию над ребенком он стремится противопоставить отказ от принуждения и воспитание способности к саморазвитию, а присущей государственным и церковным школам идеологической манипуляции — формирование критического мышления и уважения к чужой точке зрения.Книга рекомендуется как специалистам — педагогам, историкам, социологам, философам, так и широкому кругу заинтересованных читателей.

Франсиско Феррер–и-Гуардия

Педагогика, воспитание детей, литература для родителей / Педагогика / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Кино
Кино

Жиль Делез, по свидетельству одного из его современников, был подлинным синефилом: «Он раньше и лучше нас понял, что в каком-то смысле само общество – это кино». Делез не просто развивал культуру смотрения фильма, но и стремился понять, какую роль в понимании кино может сыграть философия и что, наоборот, кино непоправимо изменило в философии. Он был одним из немногих, кто, мысля кино, пытался также мыслить с его помощью. Пожалуй, ни один философ не писал о кино столь обстоятельно с точки зрения серьезной философии, не превращая вместе с тем кино в простой объект исследования, на который достаточно посмотреть извне. Перевод: Борис Скуратов

Владимир Сергеевич Белобров , Дмитрий Шаров , Олег Владимирович Попов , Геннадий Григорьевич Гацура , Жиль Делёз

Публицистика / Кино / Философия / Проза / Прочее / Самиздат, сетевая литература / Юмористическая фантастика / Современная проза / Образование и наука
Том 12
Том 12

В двенадцатый том Сочинений И.В. Сталина входят произведения, написанные с апреля 1929 года по июнь 1930 года.В этот период большевистская партия развертывает общее наступление социализма по всему фронту, мобилизует рабочий класс и трудящиеся массы крестьянства на борьбу за реконструкцию всего народного хозяйства на базе социализма, на борьбу за выполнение плана первой пятилетки. Большевистская партия осуществляет один из решающих поворотов в политике — переход от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества к политике ликвидации кулачества, как класса, на основе сплошной коллективизации. Партия решает труднейшую после завоевания власти историческую задачу пролетарской революции — перевод миллионов индивидуальных крестьянских хозяйств на путь колхозов, на путь социализма.

Фридрих Энгельс , Джек Лондон , Иосиф Виссарионович Сталин , Карл Маркс , Карл Генрих Маркс

История / Политика / Философия / Историческая проза / Классическая проза