Читаем Будущее денег полностью

Знание — информация, которая была усвоена вами, интегрирована в общую систему ваших представлений, полученных из непосредственного жизненного опыта и в результате обучения, и поэтому стала неким основанием ваших поступков и жизненных взглядов. Скажем, вы знаете, что вот этот телефонный номер принадлежит вашему другу и этот набор цифр связан со всем остальным, что вы знаете о своем друге. Быстро растет важность отрасли знания о том, как искать полезную вам информацию.

Мудрость — это то, что придает знанию глубину, перспективу и значение, добавляя к инструментам познания — логике и анализу — также интуицию, интеллект и сердечное сострадание. Мудрость по определению многомерна, для нее нет границ между различными областями и путями познания. Это окончательный синтез, достижение которого нельзя форсировать или преподать кому-то еще. «Мы можем хорошо знать знания других людей, но не можем быть мудры мудростью других людей», — писал Мишель де Монтень (1533–1592).

Если вернуться к метафоре про мешок угля в индустриальную эпоху, данные — угольный пласт, все еще находящийся глубоко в шахте. Информация — мешок угля, готового к использованию. Знание — сталь, которую мы выплавляем на этом угле. А мудрость — мост и новые связи между людьми, возможные благодаря этому мосту, что и является реальной целью прогресса вообще.

Если уж мы должны воспользоваться всеми выгодами информационного общества, переход к нему потребует и знания, и мудрости. Если мы предпочтем, чтобы возобладала мудрость, хоть ненамного, информационная революция могла бы способствовать созданию ситуации устойчивого изобилия скорее, чем другие возможные сценарии, упомянутые в следующей главе. Еще и по этой причине я называю устойчивое изобилие условием роста мудрости.

Если вы собираетесь дочитать мою книгу до конца, вам следует запомнить следующие шесть ключевых пунктов этой главы.

• Нравится нам это или нет, но информационная революция происходит прямо сейчас. Попытки «новых луд-листов» остановить процесс будут даже более бесполезными во время этого перехода, чем те, что предпринимали их предшественники во времена индустриальной революции.

• Информационная технология сама по себе не есть ни «серебряная пуля», которая спонтанно решит все наши проблемы, ни монстр Франкенштейна, который пожрет своих создателей. Хотя потенциально это и то и другое, и нужно быть бдительным и глубоко понимать подоплеку проблем. Эта же самая технология развязывает одновременно два мощных противостоящих движения: одно ведет к «справедливой революции» (по X. Кливленду), где информация как ресурс превращается в возможность увеличивать и распространять изобилие в беспрецедентном масштабе. Другое могло бы привести к сценарию «Тысячелетие ТНК» (см. следующую главу), где «информбароны» играют роль «баронов-грабителей» начала века индустриализации.

• В действительности значение имеет не сама технология, но способ, которым мы ее используем. Все наши игрища, связанные с деньгами, вот-вот кардинально изменятся. Дополнительные платежные возможности, не связанные с национальными валютами, и неизбежны, и необходимы. Этот процесс начался до того, как стали доступны новые технологии, и эти технологии способны усилить его, увеличить масштаб и ускорить распространение. Впервые за несколько столетий на поле вышли новые игроки и поменяли правила: возникли принципиально новые определения денег, методы их создания и использования. И вот перед нами новое поле деятельности денег, предлагающее беспрецедентные возможности для того, чтобы заново продумать, какие деньги мы хотим иметь, и для собрания воедино всех их возможностей, чтобы справляться с будущими проблемами нашего общества. С какими, вы спросите, проблемами? Например, новые платежные системы породят проблему безработицы, которая неизбежна при переходе к новому прекрасному информационному обществу, что должно быть небезразлично каждому, даже тем, кто считается сегодня элитой, хотя бы по размеру своей заработной платы. То же самое с заботой о пожилых людях, с восстановлением общности людей и окружающей среды.