Читаем Будущее полностью

Иногда чудилась провокация. В воздухе. Вроде как я должен сказать… Но… если я скажу… всего лишь об этом… всего только… Вдруг она разочаруется?.. Не сразу, но что-то произойдет, западет, останется, и я… останусь без нее. А вам бы не казалось? Если б вы знали о ней то, о чем она не догадывается… Разок-другой вам показалось бы: и она знает такое же о вас и думает, что любит вас больше, чем вы ее, – тогда б это была неразрывная связь. Понимаете? Когда каждый так думает, полагает, что знает другого лучше, чем тот себя (“ты цены себе не знаешь…”). Я думаю, тут настоящая связь. Ковалентная: оба дорожат тайной, принадлежащей другому, но доступной лишь тому, кто дорожит.

Я дорожил, понимая, что, видимо, только мне и есть, чем дорожить. Из нас двоих только мне. Не потому, что я безлик или пресен (дошел же я до того, о чем пишу). Просто, видимо, я был добытчик, она добыча. Та, что в зеркале. Прыгай.»

Дочитав эту вынесенную на изнанку суперобложки пространную цитату, Валя Сырцов перевернул книгу туда («Новые откровения автора тайно знаменитого “Супружеского максимализма”» под портретом седобородого победителя), обратно («Заднее некуда»)…

«“Как” написано – правдивее, чем “что”, поскольку, примерно зная, как устроен мир, мы понятия не имеем, что он такое», – вынырнуло в Валином сознании из его собственного утреннего, полусонного еще монолога – иногда вот так выныривает посреди дня… Тут же вспомнилось, как возле соседнего дома двух-трехлетний человечек сходил поутру со ступенек, вися на руке у мамы и тихо улыбаясь тому, что наконец это ему по силам… Потом – стометровка наперерез автобусу… к остановке!.. Просто так. Скорей, по привычке. На работу сегодня не надо. Потом… В автобусе… Какой-нибудь час тому назад… Необычное лицо, из тех, что запоминаются сразу, что составляют саму основу лиц определенного типа (в данном случае – основу лица Мэрайи Кэри), самым серьезным образом было обращено к нему, стоящему вполоборота к ней, сидящей по левую руку. Прямосветловолосое обрамление контрастировало с глубиной насыщенного цветом (карим до подозрения виннокрасной его основы) взгляда. Не совладав с собой, Валя, подчинясь оказанному ему вниманию-приглашению, поддержал этот взгляд, и, о боже! – это, начавшись, так продолжалось: не знакомые мужчина и женщина (как сейчас он прокручивал, задним числом видя все со стороны), не обращая внимания на безусловный смысл самого по себе визуального соединения «его» и «ее», словно подразумевая что-то еще помимо этого смысла, удерживали глаза друг друга. Конечно, он первый не выдержал, но, может быть, только для того чтобы, возвратившись, убедиться: она готова все это продолжать, только на этот раз не бесконечно, уведя-таки взор, наведя Сырцова на мысль о наших вторых глазах, удерживающих первые от превышения своих полномочий. Бред… Он привлекает внимание… Способен привлечь. Что, что она чувствует, что у нее на уме? Чем он задел? Важно невероятно!.. Но еще важней – ход ее мыслей, суть ее внимания! Всё, всё ее! Что в ее голове, в этой Вселенной? (Нет, это всего лишь попытка понять, овладеть откровением момента, чтобы…) Он потом, после повторит все в уме. Он запомнил: остановленная, неуловимая мимика и этот взгляд… Если сейчас опять – кончится тем же. Нет. Нельзя. Стоя уже у двери, он чувствовал ее прямо у себя за спиной. Выходя из автобуса на воздух, сворачивая в сторону, оценил внутреннюю неуверенность внешне твердой походки… Оглянулась…

Просто поглядели друг другу в глаза дольше обычного… И весь космос… Невозможность что-либо сделать, не-делание… Одновременно присутствующая и отсутствующая возможность… Модель всей жизни, всего нашего поведения во всех условиях нашего существования. И самих условий тоже – этого бескрайнего поля изводящего равновесия сил: «будет» – «никогда», «можно» – «нельзя», «вперед» – «никуда»… Но главное: он интересен! Чем – неважно… Вчера ведь тоже, и дважды… Не так, мимолетнее, но… Если бы только раз, случайно, но вот вчера ведь тоже… Прошлое за этим непроницаемым, внимательным взглядом, за, пусть винно-темными, но софитами – что оно? Что она вся сама, что ее глубина, опыт?.. И тут как возвращение к чистоте и точности ощущений на ум ему снова пришло, что если не с большей властью, чем прошлое и настоящее, то уж во всяком случае с более волнующей притягательностью распоряжается нами будущее, что, стоит только вообразить наши полеты во сне как нечто, относящееся не к прошлому, а к будущему, или же представить, что «В начале было Слово» произносится кем-то из будущего о прошлом, какое для нас – всего еще то, куда мы идем, приближая его, – и жизнь обретает новые смысл и объем, легче становится на душе, словно большая, прожитая нами любовь ждет нас, заблудших, на берегу… Твоя суть – чувство количества будущего, имеющегося у тебя…

Все не решаясь потратиться, Сырцов приоткрыл наугад книгу, перед тем как, скорее всего, вернуть ее на полку:

«Внимательно, как бы сообщая аудитории нечто большее, чем это свое молчание, оглядевшись, он начал: