Читаем Будем жить! полностью

Причина, застенчиво улыбаясь, подбирается к нашему, инструкторскому, костру со стороны периметра безопасности, пока ещё в тени – хотя все, кроме, пожалуй, Рыжего – уже её обнаружили и даже, думаю, успели опознать. Я не вижу эту улыбку – я её помню, она раз за разом появляется у меня перед глазами сама по себе, стоит только чуть отвлечься от текущего момента. Улыбка – а ещё два зеленущих глазища, при малейшем взгляде в которые теряется всякая соображалка! Торкнуло меня, днём, ой как торкнуло – когда мы окончательно воссоединились с подразделением Золина на очередной условно-неподготовленной стоянке, к которой «анархисты» направили охраняемую кучку «мамкиной детворы». Причём «осетра урезал», сократив этап пешего перехода как минимум втрое – за что подопечные его извращённо-садистскому разуму курсанты были нашему появлению рады несказанно! Пока мы топали – я заменил собственной тушкой тушку Рыжего, коего Золушок отправил, в усиление Дню, за машиной и Веслом – я успел вкратце объяснить лейту, каким чёртом мы здесь оказались, и что мне требуется ввиду сложившегося положения. Золин, подумав буквально несколько секунд, выразил готовность оказать любую возможную помощь, ну и оказал, не отходя от кассы, так сказать. Связь удалось установить достаточно быстро, договориться – тоже, буквально парой фраз; соответственно, уже к полудню всё, что от нас требовалось – просто ждать…

Выбранную для ночёвки рощу от прямого солнца уже к второй половине дня прикрывала хорошая такая скала, метров под двадцать высотой, узкая и острая, как акулий плавник соответствующих размеров. Благодаря такой защите в маленькой ложбинке за скалой пряталось совсем уж крохотное, зато непересыхающее озерцо, не более десятка метров в поперечнике, и глубиной от силы метр. При наличии влаги слишком каменистая почва не давала достаточных ресурсов для буйной поросли трав и кустарников под сенью деревьев (или дерева, того самого, из породы типо-баньянов – за счёт чего оно, собственно, и продолжало кое-как расти, а не высохло давным-давно), из-за чего вся роща напоминала этакую беседку, с каменисто-песчаным полом и возможностью подвешивать между отдельно стоящими стволами гамаки и прочие приспособления, типа навесов, палаток и так далее. Правда, с топливом дело обстояло довольно грустно, не валялись тут сухие стволы погибших деревьев; зато и с обитателями тоже было хорошо – травоядным тут хрустеть нечем, а за ними и хищники сюда не слишком торопятся. Насекомые… ну, эти имелись, но где их нет?

Машинку нашу Весло, под руководством Рыжего, пригнал даже раньше, чем пешком дотопали мы с курсантами. Лейтенант, сразу после краткого, на десяток минут, отдыха, разогнал личный состав по округе под соусом наработки навыков добывания пищи; Весло, пообнимавшись со старыми товарищами и отбив друг другу плечи, вызвался и дальше караулить нашего подконвойного, Горста, который ухитрился, за время отсутствия меня и Дениса, выхватить укус крупного скорпиона (ага, добрый Коля вывел его из кемпера размять косточки, а этот дятел не придумал ничего лучше, чем усесться на травку под колесом – я так и не понял, на кой чёрт, в машине не так сиделось? Весло поднял придурка почти сразу, тот послушно встал, потянулся, почесал задницу… и в эту самую ладонь поймал жало крупного скорпиона, который решил прогуляться по неведомо откуда взявшемуся на знакомой полянке организму, и с перепугу жахнув этому организму полную порцию яда). Ничего непоправимого, сыворотку Колян ему влупил едва через пару минут, да и скорпион был уже аксакалом по его, скорпионьим, меркам – следовательно, яд послабее чем у молодой особи… но состояние Дейса сейчас лучше всего характеризуется словом «хреново!», и каких-то особых неожиданностей от арестанта ожидать сложно.

День хотел остаться в компании Акулы и Рыжего на стоянке, охота и ему уже надоела достаточно, чтобы не рваться в саванну при малейшей возможности. А я… я бы тоже остался – но когда уже собирался сообщить об этом желании окружающим, столкнулся глазами с ней и… подавился заготовленной фразой! Да я уже забыл, как это бывает! Меня так не накрывало чуть не с подросткового возраста, лет с пятнадцати, пожалуй, ну может шестнадцати… Я вообще скептик и циник по жизни, в свои-то лет! Но когда она подошла, алея щеками и ушами, почти прошептала «Здраво… Искать сам те… тебя!» – и замерла, практически зажмурившись, я едва удержался, чтобы не схватить эту прелесть в охапку и… сам не знаю, что именно! Нет, «те самые» желания в полной мере рвут крышу, хоть на стенку лезь! Но и что-то примешивается такое, щемящее-заботливое, что-ли… из серии «защитить и уберечь»? Я стоял, вдыхая через раз, а когда один из курсов крикнул «Эй, Снежище, чё застряла, бегом на место!» – спасла этого балбеса от серьёзных проблем со здоровьем только жёсткая лапища Золина, намертво стиснувшая мою кисть на пути к кобуре!