- А кто технику-то поведёт? Ты, я… А третьего раненого с кем сажать? Да и ехать мы будем ровно до первого голодного зверя – ты да я может и увернёмся, а вот раненые… думать нужно, и хорошо думать… А здесь хоть лагерь готов, какая-никакая крыша над головой, а главное – покой для всех наших. Растрясём, не дай бог, по дороге кого-нибудь – и, считай, зря гонялись! Утром опеределимся, сам на базу хочу – сил нет… но завтра мы точно сидим на месте, нам тоже передохнуть не помешает.

Денис, с хэканьем выпустив ноги последнего трупака и проследив в бледном утреннем сумраке за его недолгим полётом, сплюнул на прощанье и пожал плечами:

- Ну, тебе виднее, как скажешь. Что с врачом делать будем?

- Вот это уже серьёзный вопрос. Не нравится мне его нога, День, и сильно не нравится, знаешь ли… Ты курс по оказанию первой помощи помнишь?

- Ещё бы! Да я его через десять лет ночью наизусть отбарабаню! – вспыхнул День, мигом растерявший вальяжную небрежность, с которой на пару со мной таскал тушки. Впрочем, курс имени майора Бакрая, начитываемый капитаном Гнедых (именно так – не Гнедов или Гнедин, а только Гнедых, «…и попрошу мою фамилию не коверкать!») и мне будет в кошмарах сниться ещё долго – второго такого зануду искать надо с дивизией поисковых Мухтаров, и то вряд ли даже на Старой Земле отыщешь…

- Тогда я сейчас схожу последнюю крысу прикончу; насколько я понял Арту, крыса сейчас забилась в какую-то щель и носа оттуда не кажет… а ты аккуратно обработаешь рану Акимова, вычистишь что сможешь – если сможешь, хотя бы обработай – и прочую помощь окажешь… ну, и охрана лагеря на тебе. Я вообще не понимаю, почему здесь не грызутся за свежую убоину хищнозавры со всей округи, и это меня нервирует! Поэтому поглядывай здесь, во все глаза и уши… я бы с тобой Ареса оставил, но, сам понимаешь, он тебя не столько любит, сколько терпит. Ты можешь и не понять, что он тебя предупредить пытается, так что…

- Да понятно, хоть и обидно! Ты, командир, обещание не забудь, когда маленькие появятся – а вдруг договоримся? Чем хочешь клянусь – не обижу, никогда в жизни!

- Да-да, ты уже раз сто клялся, хватит… И объяснял я тебе уже раз сто, не меньше. Всё, закончили трёп. Я пошёл.

21-е число 9-го месяца, разлом в предгорьях, раннее утро, усталость.

И я действительно пошёл. Прятаться, хитрить… зачем? Враг сидит как мышь под веником, от каждого шороха шарахается, и сам понимает, что деваться ему некуда! Где именно он сидит – я тоже знаю… примерно. И даже представляю его сектор обзора… стоп, нифига! Вверх по разлому, поворот ущелья, небольшой, до прямого угла далеко, и плавный – но стоянки отсюда уже не видно, да и звук если и долетит, то сильно ослабленным… а вот куда он заполз и что оттуда видит – только он сам и в курсе! Так, прекращаем расслабон, так и нарваться можно. Его в любом случае прикончат, не День с Веслом, так коты мои ненаглядные – но мне с того уже ни холодно ни жарко будет! Арта, пушистая моя, где этот урод засел?!

По мозгам шарахнуло самодовольством кошки, как же – высидела, не ускакала за ближайшей закусью, и даже добычу не прикончила, оставила «старшему»! Умница, оба вы у меня замечательные, кто бы спорил… где тут наш старый знакомый? Калека, скотина подлая, ты рад нашей встрече, надеюсь?! Арта, где оно спряталось? И где ты сама, моя хорошая? Арес, проводи, будь чел… хорошим котом, понимаю, лень тебе, устал, набегался уже сегодня – ничего, сейчас с этим уродом закончим, и пойдём отдыхать, договорились?

В ногу ткнулась голова кошки – если бы я не чувствовал её приближение и яркую, растущую с уменьшением расстояния ко мне, радость – мог бы и опозориться! Ни единый не то что даже шорох – порыв воздуха не выдал приближение пушистой! А далеченько успел ускакать, гнида – метров так с триста вверх по камешкам, не меньше, просайгачил, и хоть уклон тут так себе, градусов пять-семь от силы, но… сильно жить хотел. И сейчас ещё хочет – кошка буквально наслаждается прущим от жертвы ужасом! А моя Артемида – та ещё киса, с характером, и добродушия в характере не замечено… Да-да, всё замечательно, я рад, а вовсе не ругаюсь, так и нужно, молодцы оба, нефиг всякую шваль жалеть/прощать, делать нам больше нечего! Спасибо, кажется, понял – вон та нора в склоне, да? Там спрятался «мерзкий-противный-плохая-еда»?! Да, так и есть, Арта – дрянь, а не еда, будешь ещё в пасть всякую гадость помойную тащить! Просто прикончить, чтоб не гадил… А покушать мы чего-нибудь поприятнее подстрелим, не переживай!