Читаем Будем жить! полностью

- Так, Сергей… Аркадьевич. Раз ты их встретил – тебе ими и заниматься. Ставь на довольствие, организуй бытовые условия и… займи чем-нибудь, всё равно, сам знаешь, шаланды будут не раньше следующей декады. А в обратный рейс пойдут ещё как минимум дней через восемь-десять, так что этим… резким ребяткам, тут куковать декады полторы-две. Так что давай, организовывай и направляй… Вопросы, товарищ лейтенант Альцев – есть? Нет? Работайте… А РАР

«Колобок», подскочивший во время резко изменившего тон приказа – же не разговора, а именно приказа – старшего по званию, вздохнул и с тоской в голосе отрапортовал:

- Никак нет, товарищ старший лейтенант! Разрешите выполнять?! – в тоне прямо слышалось «А можно прыжками и в неслужебное время?!», что прекрасно услышал и старлей:

- Разрешаю, товарищ… как вас там? Фролов, кажется, который Сергей Аркадьевич?! Приступайте.

Вслед за «колобком» мы молча вышли из кабинета, а затем и из здания. Солнце обожгло макушки, мы с Веслом поспешили натянуть на головы панамки, День свою форменную кепку надел ещё в коридоре, выругавшись вполголоса. Вот советовал же ему – приобрети себе на голову нормальный головной убор, с полями! Нет, таскал дурацкую форменку, которая хоть и с козырьком, но и только. Четыре дня назад этот уникум ухитрился, снимая чайник с горелки, так увлечься трёпом с Коляном, что обварил себе ухо! Я потом пытался его уговорить показать, так сказать, «вхолостую», как такое вообще можно провернуть?! Сам не видел, на палубе баржи торчал, типа свежим воздухом дыша… Отказался демонстрировать, гад, а Весло только гаденько подхихикивал в процессе… Ухо спасли, конечно, но шкура облезла почти до мяса… или правильнее – до хряща? Но, как только сняли повязку – вчера утром – этот клоун попёрся загорать, чтобы цвет ушей выровнять, так сказать. И – сжёг ухо второй раз, теперь уже загаром, буквально часа за два! А дальше начались хождения по мукам – теперь День и рад был бы прикрыть свой лопух козырьком, пускай даже цветовая гамма отличается и вообще выбивается из общего стиля; да только на кепке таковых для ушей не предусмотрено, только для носа… то ли дело – панама «афганская»! Ну, и любые аналоги, конечно… Вот и страдает теперь День, когда зацепит ухо чем-то, или просто вылезет на открытое солнышко. Весло даже предлагал ему позвной сменить на «Ночь» или, поскольку женский род не в тему, хотя бы «Вечер» – но Денис на такое всерьёз обиделся, и шутить Коля на эту тему перестал…

- И чего теперь мне с вами делать, бойцы? – после нескольких секунд молчания не выдержал «колобок».

- А с нами что-то надо делать? – я старательно сымитировал удивление, настолько старательно, что чуть сам не захотел дать себе по фейсу – Насколько я понял, поставлена задача (хотел было сказать – вам поставлена, но решил совсем уж не наглеть) нас разместить, кормить и помыть. Задачи с нами что-нибудь делать лично я не слышал.

Наш провожатый скривился, осознав всё, что я хотел до него донести своими словесными выкрутасами. А именно – поселить и поставить нас на довольствие ему придётся, никуда не денется с подводной лодки! А вот явно промелькнувшую в догадостной головёнке мысль – припахать нашу троицу к каким-либо хозработам – пускай товарищ непонятно-кто (сам же представился Фроловым, замначпорта, а не лейтенантом РА Альцевым, ну или кто там он на самом деле!) засунет туда, где она родилась, и там и похоронит! Поскольку его подчинёнными мы ни разу не являемся, и шуршать за «ба-а-альшой сапасиб!» на левого дядю не собираемся от слова «совсем». Более того, принудить он нас не может, ибо даже ведомства у нас разные, и лучше даже не пробовать, если нет желания быть посланным далеко и надолго – а пытаться раздуть из этого какое-нибудь дисциплинарное дело… Не, стремиться можно, конечно… Только скорее сам дураком останешься. Звучать в документах будет ведь не интонация и манера общения, написано будет нечто вроде «…вследствие моего приказа – проезжающим транзитом военнослужащим управления номер семь – покрасить забор и поменять кровлю на сортире: ими была разлита краска и утоплены гвозди (в том же сортире), а мои требования компенсировать убытки временные подчинённые (подобное и вовсе лучше не упоминать, такое только хохот читателей-в-погонах спровоцирует!) выполнять отказались, порекомендовав обратиться к их непосредственному командованию…», ну или нечто похожее. Любой «товарищ командир» в подобном случае покрутит пальцем у виска и выразится в стиле: «Ты что, лейтенант, совсем дебил?! Взялся припахать проезжих солдатиков – припахивай, если получится! Тебя послали и обломали – разберись и причини суровую какру, ты офицер или кто?! Не можешь и не умеешь – не тошни своими гвоздями и сортирами, чучело позорное! Тебе самому надо – сам и решай вопрос!».

- Я-а-асно-о… – протянул замначпорта, махнул рукой и сообщил, злорадно оскалившись – Особых условий у нас здесь не имеется, орлы, так что на многое не рассчитывайте! Впрочем, в уставе ведь и сказано – «…стойко переносить трудности и лишения воинской службы…», не так ли?