Читаем Будем жить! полностью

Хорошо хоть, пока нас не так уж много. Наша «автоколонна» на текущий момент состоит всего из семи машин плюс «бардак». Наш (вообще-то – мой, но я сам, по непонятному мне личному выверту психики, считаю «гелик» нашим, общим) трак – не только разрешил лейт использовать машинку, но прям чуть не прослезился, узнав, что заботиться о нашем размещении не понадобится, всего лишь ценой регулярной заправки «дизелем» и прочими регламентными жидкостями – едет в колонне сразу за КШМ-кой на базе какой-то «татры», не сильно я разбираюсь в чешском автотранспорте. В КШМ обитает сам лейт Гараев, Анатолий Валентинович, его зам старшина Кудесин Павел Михайлович, и ещё трое бойцов, в том числе водитель «татры», ефрейтор Харитон; пока не понял, что это у него – имя, фамилия или прозвище-позывной, а может совмещает… рядовых ещё не запомнил, слишком много их для одного дня. Три других машины – это вообще нечто мной не виданное! Жилые… гостиницы, что-ли?! Каждая машина – все на основе четырёхосных «МАЗ»-ов, при этом полноприводных, но явно гражданских, хоть и перекрашенных в любимый местными камуфляж – укомплектована кузовом-кемпером, разделённым на отдельные кубрики по шесть носов на помещение. В каждой машине шесть таких боксов-комнат, с трёхъярусными спальными местами (средние койки можно откидывать к стенкам), столиком посредине (тоже съёмным), и отдельным входом с улицы. Таким образом, три машины в нормальной загрузке легко и непринуждённо обеспечивают спальные места для роты солдат, или даже более – но уже сменами. На сегодня количество бойцов в «колонне» не превышает полуроту, но мы, по идее, должны доукомплектоваться чуть дальше по маршруту следования. Кроме этих «людовозов» в составе «автоколонны» идёт «техничка», на трёхосной версии того же «КаМАЗ»-а, заодно она же и кухня, там тоже есть маленький кубрик на троих жильцов, и, разумеется, топливозаправщик – обе эти машины тащут прицепы, у «технички» рефрижераторного типа, в смысле с жёсткими бортами и крышей (собственно, как раз прицеп и есть кухня!), у наливняка, естественно, прицеп-цистерна. Всё это так и называется – «автоколонна», и, по сути, представляет собой передвижную охранно-строительную воинскую часть, предназначенную для сопровождения и конвоирования каторжников в процессе выполнения ими работ, требующих определённой мобильности во время производства оных. Таких «полевых ИТК» всего три штуки на весь Протекторат, основной контингент ЗК задействован на стационарных объектах; и используются «автоколонны» для весьма специфических задач. Например, прокладки дорог у берегов рек (в более безопасных местах работают «вольняги»), вырубки участков леса, прокопки каналов… и любых других, для которых нужно достаточно быстро перемещаться. Разумеется, копаются каналы не только кирками и кетменями, да и дороги отсыпаются не одними толпами ЗК с тачками наперевес – на Земле двадцать первый век! Невыгодно использовать рабочую силу совсем уж неквалифицированно (это нам старшина вчера объяснял «политику Протектората», а заодно и ликбез по системе ИТЛ ПРА провёл), тем более в местных реалиях, когда и без того нехватка персонала катастрофическая – хотя доля ручного труда всё равно превышает 50% и более. Но, тем не менее, гибнут каторжники регулярно как в автоконвоях, так и на стационарах – по нескольким причинам. Во-первых – сами работы проводятся там, куда гражданских ни за какие деньги не заманишь! Сельва в пойме Амазонки и её притоков, малоисследованное предгорье, собственно Кордильеры… хватает диких мест. Хватает там и хищников, и ядовитых гадов, и не только гадов – тоже ядовитых или болезнетворных! Во-вторых – оружие каторжанам не положено, после выдачи на руки инструмента (тех же кирок, ломов, бензопил и так далее) приближаться к конвою «зекам» запрещено под угрозой немедленного уничтожения. С работы в охранный периметр входят по одному, оставляя инструмент возле внешних постов, и под прицелом конвойщиков – да и в периметре перемещение только под дулами охраны. Строительная техника у них тоже из разряда «мини», на тяжёлые бульдозеры или экскаваторы отбывающих срок не пускают – во избежание. Тяжёлая техника обычно управляется бойцами конвоя и работает, скажем так, параллельно работе ЗК, на разных захватках. Топливо тоже заливается от силы на несколько часов работы, для предотвращения угона. Впрочем, дороги для ЗК не слишком частый фронт работ, куда чаще задача – ирригация Амазонки с параллельной корчёвкой растительности; ну и стационарные лагеря – карьеры/шахты/рудники с сырьём. Там, кстати, своей биодряни хватает… Соответственно, при нападении, скажем, гиены – хотя как раз гиена редкость там, где не редкость каторжники – зк могут отбиваться топорами или, побросав оные, мчаться к автотранспорту (и солдатам) и молиться, чтобы зверь сожрал напарника и наелся им, или, если сильно голодный, съел какого ещё из отставших сокамерников. Это если успеют убежать – гатор, к примеру, гарантированно убивает добычу одним ударом, исключения пока что не зафиксированы ни разу! В-третьих – медицинское обеспечение у каторжников сильно скромнее среднестатистического, не «вата-пластырь-зелёнка», конечно, но даже мой личный набор сывороток этак раз в несколько полнее и разнообразнее доступного бандитам… бывшим. Я уж молчу про неизвестные местной науке яды и болезни, вообще не имеющие ни названий, ни соответствующих препаратов – тоже достаточно частый для зк путь на тот свет… Травматизм на производстве также никто отменить пока не сумел – случайно упавшее на человека бревно или валун, сломанная конечность с повреждением крупного кровеносного сосуда, банальный инфаркт – и прочие причины повышенной смертности. Год каторги – это от семидесяти до восьмидесяти процентов доживших до конца срока, три года – уже не более пятидесяти, пять-семь лет – процентов десять-сорок (тут уже значительная градация по месту отбытия – даже имеется нечто вроде поощрения «за примерное поведение», в виде перевода из «автоколонны» в стационарный «исправительный» лагерь), полных десять лет в подвижных ИТЛ живут единицы, про отмотавших значительно больше десятки пока даже слухов не ходит! Такая вот арифметика…