Читаем Будда (2-е изд., испр.) полностью

Что же это были за проблемы, из-за которых образованные люди покидали родные дома и с пеной у рта отстаивали свою точку зрения? Что было в центре их споров, разногласий и сближений? Поразительно, но большей частью они говорили о вещах достаточно умозрительных, не имеющих, за редким исключением, прямого отношения к повседневной жизни. Шраманы вели себя по тем временам неслыханно смело. Делились с народом своими соображениями о том, что на первый взгляд было далеко от повседневности. А в действительности они затрагивали самое важное. То, что было у людей в центре внимания тогда и к чему не потерян интерес сейчас: что есть человек, кем он был прежде, до своего рождения, зачем живет на земле и куда направляется после смерти? Считать ли Вселенную конечной или бесконечной, существует ли в действительности все, что видишь, слышишь и осязаешь, или все это иллюзия — следствие всеобщего помрачения рассудка? Имеет ли Атман и сансара начало или они вообще безначальны? Есть ли «нерожденные существа» по ту сторону жизни? Есть ли вообще какая-то упорядоченность в происходящем или все в мире возникает случайно и движется спонтанно? В каких отношениях находятся душа и тело? Противоположны они друг другу или одинаковы? Как соотносятся знание и сознание и откуда они взялись и как сознание в разных своих проявлениях связано с Атманом? В каком состоянии, сознательном или бессознательном, находится душа после смерти? Что считать духовным совершенством и возможно ли быть счастливым в этой жизни? Будет ли воздаяние в будущем перерождении человека за его благородные или греховные поступки в настоящем или подобная причинно-следственная связь просто предрассудок?

Воздаяние (карма) за совершенные хорошие и плохие дела было едва ли не самой важной темой философских дискуссий шраманов.

Вспомним угрозу как надежду на справедливость, все-таки возможную по ту сторону жизни, что выкрикнул М. Ю. Лермонтов в адрес злодеев, неподвластных людскому суду: «Но есть и Божий суд, наперсники разврата!/Есть грозный суд: он ждет;/Он не доступен звону злата,/И мысли и дела он знает наперед»[168].

Российские индологи В. К. Шохин и М. Т. Степанянц к началу проповеди Будды выделяют четыре религиозные группы шраманского периода. Это брахманисты общины аскетов-тапасвинов, «среди которых выделялись „неодетые“ аскеты — ачелаки, напоминавшие греческих киников», адживики и «свободные объединения паривраджаков (санскр. — странники, пилигримы)», среди которых были мужчины и женщины, а также «конфессионально гораздо более четкую группу» первых представителей джайнизма. Паривраджаки, отмечают В. К. Шохин и М. Т. Степанянц, прославились как учителя красноречия и распространители популярных знаний. К тому же они «сформулировали проблемы, обсуждавшиеся шраманскими философами». Велико было воздействие на умонастроение шраманов первых индийских материалистов-атеистов[169].

Позднее в сообществе шраманов образовалось пять школ. Школа адживиков; школа материалистов — Локаята, или Чарвака; школа джайнов, или Ниргрантха; школа агностиков — Аджняна. Буддисты представляли пятую школу и заявляли о своем несогласии с религиозно-философскими установками и бытовым поведением своих собратьев по шраманскому движению. Все эти школы отвергали ведийскую мудрость. Таким образом, адживикизм, материализм, джайнизм, агностицизм и буддизм — вот самые массовые религиозные движения, определившие лицо шраманской эпохи и выявившие значительное несоответствие старых и новых духовных пристрастий и социально-политических интересов. Прежний традиционный уклад жизни раздражал многих людей, особенно тех, кто принадлежал к нижестоящим после брахманов варнам.

Какой бы выбор ни сделал каждый из древнеиндийских философов, страсть к размышлению у них была всепоглощающей и фанатичной. Другое дело, что выводы, к которым они приходили, а главное — форма «подачи новых идей» нравились далеко не всем.

Не замедлили появиться новые кодексы поведения, которым следовали сами шраманы.

Суровые аскеты годами ходили в чем мать родила. В таком шокирующем виде во время долгой шестилетней аскезы не раз представал перед людьми Сиддхартха Гаутама. Аскеты не принимали вареную пищу, обходясь одним сыроедением, спали скрючившись, в самых нелепых позах.

Адживики причисляли себя к свободным от общества людям. Основами бытия, его первичными элементами считали воду, землю, воздух и огонь. К ним присоединяли такие состояния психики, как радость и страдание (сукх-дукх) в их нерасторжимом единстве. Все эти элементы для адживиков первичны и неизменны. Идею слиянности радости и горя при всей своей неприязни к адживикам оценит Гаутама Будда, но будет толковать ее по-своему.