Читаем Будда (2-е изд., испр.) полностью

Его прошлое все еще тащилось за ним, как старая, брошенная кляча, облаченная в дорогую упряжь. Избавиться от этого ненужного груза стало жизненной необходимостью. Он предложил охотнику обменяться одеждами. В неумело сшитых и плохо обработанных звериных шкурах Сиддхартха выглядел нелепо и устрашающе. Теперь он походил на предводителя разбойников. Никто не признал бы в нем наследника правителя шакьев, а тем более — благочестивого странствующего монаха.

К ночи лес заволокло плотным туманом. Сиддхартха задремал у костра и вскоре провалился в глубокий сон. Ему снилось, будто Яшодхара обнимает его, а он в ответ говорит ей тихие и нежные слова. Затем вдруг за ее спиной возник его отец, который укоризненно напомнил ему, что нормальные люди уходят в монахи лет в пятьдесят, но никак уж не в двадцать девять. «Не мог, что ли, подождать лет двадцать? Не было бы тогда того переполоха, который ты устроил!» — говорил раздраженным голосом предводитель шакьев. Вскормившая и воспитавшая его Паджапати урезонила Шуддходану напоминанием, что он еще будет гордиться сыном, когда сбудется пророчество мудреца Ашиты, а еще того молодого брахмана, имя которого она не запомнила. И она добавила как угрозу: «Не перечь воле богов!»

Сиддхартха проснулся. Дым догорающего костра стлался над землей. Охотник, проснувшийся раньше его, преобразился в вельможу благодаря расшитой одежде и с важным видом подкладывал в костер сухие ветки. Пламя взметнулось вверх, а затем под порывом ветра — в сторону Сиддхартхи, словно напоминая ему, что пора в дорогу. Сиддхартха отправился дальше — в царство Магадха, в сторону долины Ганги.

Он шел целый день через джунгли. Иногда пробирался ползком, а однажды ему пришлось перепрыгивать, как обезьянке, с дерева на дерево, а затем на новое дерево, а с того дерева опять на дерево… Деревья эти, к счастью, стояли плотно друг к другу, и ему удалось таким оригинальным образом миновать кустарники, кишевшие змеями. К вечеру сквозь деревья Сиддхартха опять увидел огонек костра. «Неужели, — подумал он, — мне придется вот так неприкаянно ходить от костра к костру вплоть до того дня, пока не закончу свою жизнь на погребальном костре?»

Светало. На костре несколько женщин готовили еду. Народ потихоньку выбирался из своих шалашей. В лесу люди оказывались в основном по двум причинам: либо те, кто лишился имущества, либо те, кто хотел разбогатеть на грабеже купцов.

Толпа, дошедшая с приключениями до лесной чащи, большинство людей растеряла по дороге. Но кое-кто из этой сильно поредевшей, мрачной людской массы, в которой были женщины и даже дети, все-таки дошел до места, где его накормили, напоили и уложили спать. Так, неожиданно для самого себя, Сиддхартха оказался в лагере разбойников, пригревших бездомных бродяг. Его приняли как своего, отвели место в большом шалаше. Вопросов здесь не задавали. Сиддхартха осмотрелся и заметил нескольких женщин в красном тряпье. Выхваченные из предутренней мглы первыми лучами солнца, они с любопытством поглядывали на Сиддхартху. Красные одежды носили блудницы или еще люди, в семье у которых кто-то умер. Они простодушно верили, что красный цвет, как и огонь, отпугивает демонов и злых духов. Он знал подобных женщин, заманивающих своей подобострастной нежностью и вкрадчивой предупредительностью.

Сиддхартха постарался изгнать из своих мыслей то, что сейчас могло бы привести его в отчаяние, — всепрощающую улыбку Яшодхары. В него как бы проникало снова тепло оставленного дома. Он был на несколько мгновений сбит с толку этими ощущениями и заставил себя посмотреть на свою прошлую жизнь как на сладостный сон, который постоянно видят превращающиеся в мужчин подростки, но он знал: такое ему больше никогда не приснится.

Среди блудниц, стоявших в отдалении от Сиддхартхи, одна отличалась особенной худобой. Она подошла немного ближе, и он едва от нее не отшатнулся. Это была старая, покрытая язвами женщина. Ее обритая голова словно вспухла от больших красных прыщей, а на шее образовались узлы с гнойными пузырями.

В этой измученной болезнью старухе Сиддхартха увидел безрадостное отражение той порочной жизни, которую вел еще вчера. Его привел в чувство саньясин, присевший рядом. Исхудалый человек заслонил собой страдалицу и тихо заговорил с Сиддхартхой. Это был аскет и йогин по имени Бхаргава. Его скит (по-местному — ашрам) находился неподалеку от лагеря разбойников.