Читаем Будда полностью

К аналогичному выводу пришел и шотландский философ-эмпирик XVIII в. Дэвид Юм, но только он не рассчитывал оказать своим выводом какого-либо морального воздействия на тех, кто будет изучать его труды. Однако индийская философская традиция, сложившаяся в период «осевого времени», когда жил Будда, считала бесполезным любое знание, которое не способно было трансформировать сознание человека. Любая дхарма была императивом, и поэтому доктрина об анатмане была не просто умозрительной философской позицией, но заключала в себе призыв к действию — такому поведению, которое подразумевало бы не-существование эго. Этические последствия этого представления огромны. Идея «я» не только ведет к неподобающим неполезным мыслям обо «мне и моем», возбуждая эгоистические позывы. Эгоистическое самосознание можно, вероятно, считать источником всего греховного: чрезмерная привязанность к собственному «я» пробуждает зависть или ненависть к соперникам, тщеславие, заносчивость, манию величия, гордыню, жестокость, а если «я» оказывается под угрозой — то даже насилие и способность уничтожить другого. Некоторым представителям западной культуры учение Будды об анатмане кажется нигилистическим и беспросветно унылым, но они сильно заблуждаются на сей счет. Все великие мировые религии, зародившиеся в «осевое время», в самой высшей своей форме всегда стремились к обузданию прожорливого, ненасытного трусливого «я», которое приносит столько бед. Будда, однако, занимал более радикальную позицию. Его доктрина об анатмане не ставила целью уничтожить «я» — а просто отрицала его существование. Согласно этой доктрине было ошибкой считать, будто личность есть некая постоянная данность. Это и ему подобные ложные представления явно указывали на неведение, а оно, как известно, обрекает человека мучиться в путах постоянных перерождений.

Как и любая буддийская доктрина, концепция анатман была не столько философской, сколько прагматической. Однажды приобретя «прямое знание» об анатмане при помощи йогической медитации и осознанной внимательности, адепт освобождается от страданий и становится неуязвимым для пагубных поползновений эгоистического самосознания — возвращение к нему делается логически невозможным. Как мы уже говорили, в регионах, затронутых феноменом «осевого времени», многие были подвержены внезапным приступам одиночества и потерянности, словно лишились сокровенной части души, которая придавала жизни смысл и ценность. Это состояние проистекало в основном от осознания собственной уязвимости в жестоком мире, где правил бал гипертрофированный индивидуализм нового рыночного уклада. Неспроста Будда старался привить своим бхикшу понимание того, что у них нет своего «я», которое беспрестанно следовало защищать, ублажать, укреплять и усиливать в ущерб другим. Раз освоив науку осознанной внимательности, бхикшу начинал отчетливо видеть, насколько эфемерна субстанция, которую принято называть «душой, своим "я"». Он более не мог и не желал отождествлять себя с чередой сменяющих друг друга побуждений беспокойного эго. Он учился относиться к своим желаниям, страхам и вожделениям как к отвлеченным феноменам. Достигнув же состояния бесстрастности и невозмутимости, объяснял Будда на исходе второй проповеди в Оленьем парке, бхикшу осознает, что готов к просветлению. «Он отбрасывает прочь алчность бытия, и с исчезновением вожделений наступает избавление, освобождение». Это означает, что теперь бхикшу достиг своей цели и получил полное право на тот же торжествующий возглас, каким Будда приветствовал собственное просветление. «Рождения исчерпаны. Праведная жизнь достигла своего завершения. То, что должно было быть сделано, сделано; больше ничего не нужно делать для этого мира!»[27].

И вправду — пятеро бхикшу, услышавшие, как Будда разъясняет учение об анатмане, достигли просветления и стали архатами. Как говорят палийские тексты, это учение наполнило восторгом их сердца[28].

Казалось бы, это довольно странно: с чего бы человеку радоваться, если он узнал, что его «я», которое он привык тешить и нежить, на самом деле не существует? Будда понимал, что истина анатмана способна сильно напугать: предположим, какой-нибудь неподготовленный мирянин услышит эти сакраментальные слова и в панике подумает: «Что же это, моего "я", оказывается, не существует? Меня отрицают, как будто меня нет? И меня больше никогда не будет!»[29].