Это, безусловно, иносказание, и его следует трактовать не буквально, а как указание на рождение человека высоких духовных устремлений. Человек только тогда становится истинно гуманным, когда научится жить по велению сердца и переживать страдания других как свое собственное страдание. Если себялюбец, повинуясь животному инстинкту, превыше всего ставит собственный интерес, то человек духа умеет почувствовать боль других людей и старается найти способ облегчить ее. Многие из нас будто намеренно воздвигают вокруг себя стену бессердечия, не желая, чтобы чужие несчастья отравляли нам эгоистическую радость существования, — это ли не аналог золотой клетки земных удовольствий, в которой смолоду томился Гаутама? Благодаря усердной практике йоги и долгой моральной подготовке к просветлению Гаутама открыл душу знанию о духкха мира и почувствовал всеобщее страдание бытия, которое затронуло глубокие струны его существа. Он упорно постигал Благородную Истину о страдании «прямым знанием», пока она не вошла в него и он не стал одним с ней, приняв ее полностью. Разве мог он отгородиться от мира в тихой безопасной гавани собственной нирваны? Это означало бы заточить себя в новую темницу. К тому же такое добровольное отстранение от мира нарушило бы принципиальную логику развития Дхармы: Будда не смог бы проповедовать четыре «неизмеримости», рассылая энергию благого сострадания на все четыре стороны света, лишь во имя пользы собственного духа, зная, что его собратья обречены страдать в неправильно устроенном мире. Не забудем, что добиться ceto-vimutti, освобождения ума для просветления, ему во многом помогли сердечная доброта и бескорыстное сострадание — чувства, которые он усердно культивировал в себе. Теперь Дхарма требовала, чтобы Будда вернулся в мир и посвятил себя утолению его горестей.

К великой чести Брахмы, он хорошо осознал этот императив (можно то же самое сказать о высокой духовной составляющей личности самого Будды). Итак, Будда внимательно выслушал мольбы Брахмы и, как говорят палийские тексты, «из великого сострадания пристально взглянул на мир глазами Будды»[40]. Это момент чрезвычайной важности: легенда показывает, что Будда — не тот, кто, достигнув собственного спасения, почил на лаврах, а тот, кто, сделавшись неуязвим к горестям мира, не лишился способности сострадать тем, кто еще плывет в его волнах. Будда теперь знал, что врата в нирвану «широко открыты» для каждого; так как же он может закрыть сердце для своих собратьев[41]? Тем более что в истине, которая открылась ему под деревом бодхи, важное место занимала идея о том, что жить по нравственному закону означает жить для других. В последующие 45 лет он будет без устали путешествовать из города в город по пыльным дорогам равнины Ганга, неся свое Учение богам, животным, людям. И не было пределов этому беспримерно активному сочувствию.

Но кто же первым должен узнать Учение? Будда хотел, чтобы это были его благородные учителя, Алара Калама и Уддака Рамапутта, но кто-то из богов, все еще находившихся поблизости, сказал Будде, что оба его учителя недавно умерли. Это очень опечалило Будду. Его духовные наставники были, несомненно, людьми мудрыми и, конечно, поняли бы его Дхарму. А сейчас, хоть и не по своей вине, они лишились шанса вырваться из юдоли страданий и теперь обречены на следующие круги рождения. Печальное известие заставило Будду понять, как дорого время. Теперь он подумал о пяти своих бывших спутниках-бхикшу, вместе с которыми он предавался жестокой практике тапас, аскетического послушания. Он помнил, с каким презрением отвергли они его общество, увидев, как он принимает нормальную пищу. Но обиде не было места в новой сущности Гаутамы. Будде припомнилось, как они были предупредительны и поддерживали его. И он решил немедленно найти этих пятерых бхикшу. Узнав, что они теперь обретаются в Оленьем парке близ Варанаси (современный город Бенарес), Будда устремился туда, полный решимости запустить Колесо Дхармы и, как он сам сформулировал, «ударить в барабан бессмертной нирваны»[42]. Однако он не ожидал многого от своего начинания. Будда ошибочно считал, что его Учение проживет лишь несколько столетий. Но человеческий род все равно нуждается в спасении, и Будда намеревался сделать все от него зависящее во имя этой благородной цели.

4. Дхарма