Читаем Будда полностью

Еще на заре отшельничества, когда оно только формировалось как социальное явление, находилось немало тех, кто выбирал такой образ жизни, чтобы избавиться от тягостной рутины повседневной жизни или изнурительного труда. В монахи охотно шли и разного рода отщепенцы, отвергнутые обществом: школяры-недоучки, злостные должники, банкроты, преступники, укрывающиеся от правосудия. Однако во времена молодости Гаутамы монашество стало превращаться в более организованное сообщество, которое налагало на своих членов определенные обязательства — даже самым недисциплинированным бхикшу предписывалось следовать канонам монашеского поведения, чтобы хоть как-то оправдать в глазах общества свое существование. Это дало толчок образованию целого ряда всевозможных религиозных школ. В бурно развивающихся царствах Кошале и Магадхе монархическая власть была достаточно эффективна, чтобы контролировать подданных, не позволяя им бездельничать. Так что монахам еще надо было доказать, что они не просто паразиты, а люди, активно занимающиеся философскими поисками истины[3].

Новые мировоззренческие теории того времени в большинстве своем основывались на учении о реинкарнации и карме: они ставили целью найти путь избавления от бесконечного круговорота перерождений сансары, который толкал человека от одной жизни к другой. Упанишады, например, причиной этого безысходного положения объявляли неведение: стоит человеку глубоко познать собственное истинное универсальное «я» (атман), как он перестанет так остро ощущать боль и скорбь жизни и почувствует признаки окончательного освобождения. Для духовных поисков монашеской братии Магадхи, Кошалы и других государств восточной части равнины Ганга более характерен практицизм. В отличие от последователей Упанишад главной причиной духкха здесь считалось желание (танха). Под этим подразумевались не благородные поиски истины, вдохновляющие на праведную жизнь, а «жажда жизни» — постоянное ненасытное желание получать все новые ее радости. Именно она, эта жажда жизни, заставляет человека произносить «Я хочу». У монахов этой части Индии все более сильное беспокойство вызывали атрибуты нового общества — алчность и эгоцентризм, процветающие в городах. Будучи продуктом своей эпохи, представители монашества, несомненно, усвоили индивидуалистическое мировоззрение, императив которого — опора только на собственные силы. Вместе с тем, как мыслящая часть общества, они впитали и дух «осевого времени», а потому хорошо понимали, каким пагубным может стать для человека эгоистическое самосознание. Поэтому здесь, в восточной части долины Ганга, укоренилось представление, что именно ненасытная танха не дает человеку вырваться из сансары, беспрестанно побуждая его совершать все новые действия в попытках утолить жажду жизни. Одолеваемые желанием, мы начинаем предпринимать шаги, чтобы удовлетворить его; желая женщину, мужчина старается привлечь ее внимание; находясь во власти влюбленности, человек испытывает страстное желание обладать объектом любви, удерживать его подле себя, владеть им. Возжелав роскоши и богатства, он готов трудиться до седьмого пота, не чураясь самой тяжелой и черной работы. Получается, что действиями человека (кармой) движут желания; но каждый поступок имеет долгосрочные последствия, а в совокупности они определяют, какой будет жизнь человека при следующем рождении.