Читаем Будь Жегорт полностью

Когда я собиралась домой, то отдала пани учительнице сорок крон, это за весь месяц, а она мне дала запечатанный конверт для Каченки. Каченка раскрыла его, а внутри на маленькой карточке было написано: «Примите это, пожалуйста, в знак моей симпатии, и постарайтесь быть чуть менее доброй». За карточкой лежали деньги – те сорок крон, которые пани учительнице дала я, и еще тысяча. Каченка была этим совершенно потрясена, отругала меня, потом оделась и побежала к пани Фраймановой. Но вернулась опять с этими деньгами, и мы решили, что нужно что-нибудь придумать для пани учительницы.

Еще пришло письмо от тети Марты, это первое хорошее событие, которое произошло. Тетя Марта написала, что по пути в Америку заехала к своему старому другу в Швейцарию и ей там так понравилось, что в Америку она уже не поедет и останется там. И даже, а это самое главное, она выходит замуж за этого друга, потому что он вдовец и нравится ей даже больше, чем Швейцария.

Этого друга зовут Эгон Блюменталь, и он по-настоящему очень старый. В том письме еще были две фотографии: красивые и цветные, как какие-нибудь открытки. На одной тетя Марта на лугу кормит ромашками какую-то корову. На голове у нее новый тициан, и она как настоящая модница. На второй фотографии тетя Марта тоже на лугу и обнимается с Блюменталем. Блюменталь маленький, в очках, веселый кудрявый дедушка, и оба выглядят очень довольными.

Так что я очень рада, что у моей тети Марты все хорошо, но главное, я желаю ей, чтобы дедушка Блюменталь подольше выдержал и не умирал.

Ну а лучшее, что было в этом месяце, это то, что я узнала, что через четырнадцать дней в Ничине будет концерт Милушки Воборниковой!

Мне очень плохо, потому что случилась не просто неприятность, а кое-что ужасное и кошмарное. И хуже всего то, что в этом виновата Каченка. Теперь я с ней почти не разговариваю. В наказание ей я говорю только то, что должна, а не то, что хотела бы. Не знаю, заметила ли она это.

Я так ждала концерта Милушки Воборниковой, почти как Рождества! Нет, даже больше, потому что Рождество бывает каждый год, а Милушка Воборникова еще никогда не выступала в Ничине. Это моя самая любимая певица, и я хотела ее увидеть, и еще я думала, что могла бы познакомиться с ней, раз мне можно проходить в театр со служебного входа. Она наверняка сидела в Каченкиной гримерке. Я нарисовала картинку, как Милушка Воборникова идет по лугу в платье как у принцессы, а я несу ее шлейф, и после концерта хотела ей подарить. Думаю, портрет у меня получился, потому что я рисовала его по плакату, который был расклеен по всему Ничину.

Я хотела принести такой плакат домой, но ни в одном магазине, где он был в витрине, мне не хотели его ни дать, ни продать, так что пришлось встать на тротуаре перед витриной и срисовывать. Одна глупая пани отругала меня за то, что я мешаюсь. Она не знает, что художники обычно так рисуют, на улице, и мне пришлось ей это объяснять, но, кажется, она все равно не поняла, потому что скоро она снова прошла мимо и сказала: «Ты все еще здесь? Девочка, ты так рассердила меня, что я забыла купить сало». А один пан, который это услышал, сказал: «Да, дети теперь ужасно наглые, потому что их дома мало бьют». А потом они вместе встали, начали разговаривать и постоянно указывали на меня. Так что я скорее ушла.

У нас в доме несколько таких вредных толстых пани. Когда на улице хорошо, они все утро сидят на лавочке перед домом и смотрят, кто выходит, кто заходит. Постоянно о чем-то шепчутся и называют нас шутами. Я это очень хорошо слышала и не люблю проходить мимо них.

Та пани у магазина была как раз такая, но меня это не расстроило. Главное, что у меня был подарок для Милушки, за который она бы могла подарить мне, например, свою настоящую фотографию с автографом. Тогда я еще не знала, что произойдет.

Милушка должна была приехать в субботу, и родители обещали мне, что если я до этого дня не получу никаких плохих оценок, то мы останемся в Ничине и кто-нибудь сходит со мной на этот концерт. А в пятницу пришла открытка, на которой я прочитала, что в субботу в Закопы приезжают тетя Ирма с Арноштом, Маржкой и их глупой девочкой Соней и что они будут рады видеть и нас.

Мне даже в голову не пришло испугаться, потому что я считала, что Каченка добрая и честная, как дедушка Франтишек, и что если она что-то обещает, то всегда выполняет. Но Каченка предала меня. Когда я вернулась из школы, она уже собирала вещи в Закопы и делала вид, что так и надо. Я спросила, зачем собирать вещи, раз мы никуда не едем, но Каченка сказала, что едем, потому что будут дорогие гости, и это особый случай, и я ведь разумная девочка. Я пыталась уговорить ее, умоляла, объясняла, что я ДОЛЖНА увидеть Милушку Воборникову. Потом я раплакалась, а когда и это не сработало, крикнула ей, что она лгунья.