Читаем Будь моим мужем полностью

– У меня размазалась помада или еще что-то не в порядке?

– Нет. А что? А-а, хотите сказать, что я на вас уставился.

Дженни напомнила о себе:

– Я подойду к тебе попозже, Рейчел, – и направилась в здание галереи.

Рейчел не обратила на это внимания. Чарльз наконец отпустил ее руку.

– Вы пойдете за своей подругой?

– А вы идете? Я же пришла сюда, чтобы увидеть вас.

– А не картины?

– Нет, вас. – Она ощущала себя отчаянно смелой.

Первая часть их беседы подошла к концу. Рейчел никак не могла отделаться от ощущения нереальности происходящего.

Он поднял глаза и посмотрел на ярко освещенные окна галереи. Оттуда доносились голоса и смех. Там были мужчины в дорогих костюмах, женщины в элегантных платьях. Официанты разносили шампанское. Заурядный светский прием. Рейчел проследила за его взглядом. По отношению к происходящему там она испытывала ощущение дежа вю, уже виденного однажды. Ей вдруг стало совершенно безразлично, попадет ли она на этот прием или на какой-нибудь вообще. Испытывает ли и он сейчас то же самое?

Они стояли, не двигаясь, у основания лестницы. В сторону галереи ни один из них не сделал и шагу.

– Вашей программы я не видел, – внезапно сказал Чарльз.

В констатации этого факта ей послышался оттенок враждебности, словно она подбиралась к нему слишком близко и у него возникла потребность отгородиться от чужого вторжения.

– Прощаю вам это, – улыбнулась Рейчел.

– Она наверняка интересна. Так говорят многие. – Казалось, он тут же пожалел о проскользнувшем в его голосе оттенке агрессивности.

– Но не настолько, чтобы согласиться участвовать в ней.

Чарльз ничего не ответил. Отведя глаза от ее лица, он снова скользнул по ней взглядом.

И опять посмотрел вверх, на видневшихся в окне участников шумного приема.

– Прежде чем мы с вами погрузимся в этот водоворот, не хотите немного прогуляться?

– Да, – ответила она. Было ясно, что ему нравится принимать решения. Как и ей.

Они шли медленно, молча удаляясь от освещенного шумного здания галереи. Выпавший снег приглушал их шаги. Они прошли мимо двери, исписанной лозунгами и похабщиной. Чарльз вдруг остановился как вкопанный.

– Точно. Вот тут все написано. – Он показал на надпись жутковатого содержания: «Всех художников перестрелять».

– Вы одобряете? Только самоубийца способен согласиться с этим.

– О-о, в настоящее время я не пишу, так что меня это не касается. Художник я скорее бывший.

– Как священник, усомнившийся в Вездесущем?

– Именно так. – Он деланно рассмеялся, скрывая свои истинные чувства, в которых явно не было ничего забавного. Как репортер, Рейчел отметила эту боль. Как женщина – была тронута ею.

– Психологический барьер?

– Так вам сказал Уордлоу? Полагаю, это часть того, что вы именуете исследованием предмета и сбором информации.

– Слова из него мне пришлось буквально вытягивать, – призналась Рейчел.

– Чем вызван такой интерес ко мне?

– Вы художник. Вы ясно формулируете мысль, умны, талантливы, привлекательны. И вы испытываете вселенскую боль, я чувствую. Поэтому вы интересны мне. – Сердце ее колотилось. Они продолжали медленно идти по узкой, слабо освещенной улице.

– Это говорит Рейчел Ричардсон – звезда тележурналистики и блестящий интервьюер, – он помолчал, – или же просто человек?

– Разве я не могу быть и тем и другим?

– Одним из них всегда приходится быть в большей, другим – в меньшей степени.

Внезапно ей показалось, глядя на него, что ему захотелось поиграть, он словно бы придумывал правила детской игры.

– Одним больше, чем другим… – Она пыталась выиграть время. – Будем говорить друг другу только правду?

– Всегда считал, что это интереснее. А вы – нет?

И она тоже. Всегда так считала.

– Рейчел Ричардсон… женщина.

– Ах, так!

Она закинула голову и посмотрела вверх. Крупные хлопья кружились белым роем, свет уличных фонарей с трудом пробивался сквозь них. Медленно проехало желтое такси в поисках пассажиров.

Чарльз потянулся к ней, и она остановилась. Подняв руку, он смахнул снежинку с кончика ее носа. Рейчел затаила дыхание, завороженная этим внезапным и неожиданным проявлением близости. Этот жест начисто смел напряженную неловкость в отношениях между ними, вызванную поначалу его словами. Рейчел почувствовала, как их соединяет взаимная нежность. Ее. Его. Это мгновение и этот жест она запомнит. Навсегда.

– Спасибо, – проговорила она тихо.

Улица была пустынной и тихой. Рейчел испытывала блаженство от того, что все ее существо вновь пронизало уже знакомое ей волшебное ощущение. Близость, возникшую между ними, ей хотелось теперь как-то закрепить, хотя бы словами.

– Когда мы встретились в тот вечер, я почему-то сразу поняла, что это нечто особенное.

Она продолжала идти, ожидая его ответа.

– Да, – сказал Чарльз. – Я тогда тоже это почувствовал.

– Правда?

Больше он ничего не добавил. Возможно, он, как и она, был не в силах анализировать происходящее. Они были достаточно зрелыми и опытными людьми. Могло показаться, что во внутреннем мире каждого из них чувствам, которые они собрались было обсуждать, попросту нет места.