Читаем Будь моей полностью

— Не знаю. — В его голосе чувствовались нескрываемое раздражение и нотки ребяческого каприза. — Я знаю только, что ненавижу мокнуть под дождем и ненавижу мерзнуть, а со мной произошло и то и другое. Я же приезжал сюда в детстве. Как я мог забыть, что здешнее центральное отопление совсем не то, что в Нью-Йорке?

— А вы только что из Нью-Йорка?

— Я был в Америке… да. — Его сердитые темно-синие глаза, как будто недоумевали, почему она задает так много вопросов. Он начал стягивать с себя пальто — прекрасно скроенное фланелевое пальто, которое нисколько не напоминало подобные пальто, когда-то предназначавшиеся для моряков в плаваниях.

Кэти пришла ему на помощь и взяла у него пальто.

— Вот, дайте его мне. Я повешу пальто на вешалку, и оно скоро высохнет. — Кэти так и сделала, а потом включила электрокамин, чтобы он согрел руки. Она увидела, как мужчина вытер лицо большим шелковым носовым платком, темно-вишневым в белый горошек, после чего протянул руки к теплому обогревателю. Кэти не могла не обратить внимания на их безукоризненную форму и ухоженность. Не могла не отметить холеные ногти и чувственные кончики пальцев. Из-под белоснежных манжет виднелись запястья. Она подумала, что его портной, должно быть, получает немалые деньги за столь безукоризненную работу. И даже, несмотря на то, что его замшевые туфли пропитались ирландским туманом, выглядел он так, будто его с колыбели только и делали, что нежили, баловали и любили до безумия.

Она с трудом сдержала улыбку, представив, что сказал бы кузен Патрик из сельскохозяйственного колледжа при виде этого восхитительного красавца… этого баловня судьбы, носившего титул португальского маркиза, но при этом на него не похожего. Во всяком случае, Кэти не так представляла себе португальских маркизов!

Должно быть, ирландская кровь оказалась очень сильной, раз у него такие глаза и волосы.

— Итак? — довольно грубо спросил он.

И Кэти почувствовала, что заливается румянцем. Она только сейчас поняла, что беззастенчиво уставилась на него.

— Ваше пальто скоро высохнет. Надеюсь, вы хоть немного согрелись?

— В общем, да. — Он улыбнулся, причем довольно насмешливо. Белозубая, невероятно привлекательная улыбка. — Вы очень добры, а я веду себя очень невоспитанно, — признал он. — Прошу прошения, сеньорита! — Он поклонился и, как по мановению волшебной палочки, превратился в вельможного гранда из старинного рода. С безукоризненными манерами. — Меня зовут Себастьян де Барратейра. Надеюсь, вы меня простите, если вам показалось, что я принял как должное ваши доброту и внимание! Я не знаю, кто вы… — Он внимательно посмотрел на нее. — Но таких красивых волос я еще никогда не видел, — с некоторым удивлением добавил он.

— Спасибо. — Кэти густо покраснела. — Меня зовут Кэтлин Шеридан, я секретарша леди Фитцосборн. Приехала сюда на выходные, — добавила она.

— Вот как? — По его тону Кэти не могла понять, удивлен ли он, доволен или заинтригован. Но он протянул руку, и она коснулась его длинных тонких пальцев, загоревших под бермудским солнцем и под солнцем его родной страны. — В таком случае о необходимых мне земных благах хорошо позаботятся. Судя по всему, у вас очень доброе сердце.

Он взглянул на свои туфли, и она услышала, как они хлюпнули, когда он пошевелился.

— Брр! По-моему, здесь все равно отвратительный климат. После сегодняшней небольшой прогулки я, вероятно, подхвачу двухстороннее воспаление легких.

— Не подхватите, если побыстрее снимете эти туфли, — сказала она, — и наденете сухую обувь. — Кэти оглянулась по сторонам, как будто ожидая, что сухие туфли сами появятся перед ней в оранжерее. Но когда этого не произошло, ей пришла в голову очередная мысль. — Я могу подняться в вашу комнату и принести тапочки, а вы пока можете пойти в библиотеку и выпить крепкого виски… (Как часто отец рассказывал ей о положительном воздействии крепкого виски?) сесть перед огнем и согреться по-настоящему.

Ей почему-то и в голову не пришло, что подобное предложение может показаться весьма необычным. Судя по всему, ему это тоже не пришло в голову, потому что уголки его губ приподнялись в неожиданно ласковой и одобрительной улыбке.

— Очень хорошо, моя прекрасная рыжеволосая сеньорита! А вы знаете, что ваши волосы также намокли?

Кэти тряхнула волосами, и во все стороны полетели брызги. Она почувствовала, что вопреки желанию краснеет.

— Ничего страшного. Я привыкла мокнуть под дождем.

— Но, по-моему, не привыкли к тому, что вас называют красивой. — Он весело улыбнулся. — Странно, ведь у вас такие великолепные волосы. Вы, должно быть, никогда не стригли их коротко в погоне за модой.

— Они рыжие, — сказала она. — От этого никуда не денешься!

Маркиз равнодушно кивнул, как будто утратил интерес к этой теме.

— Когда-то у нас в школе этот цвет называли морковным!