Читаем Бруклин полностью

В тот вечер Тони условился с ней, что в следующий четверг встретит ее у колледжа и отведет домой. Ничего сверх этого, пообещал он. Ему не хочется отвлекать ее от занятий. А когда на следующей неделе он попросил ее пойти с ним в субботу в кино, Эйлиш согласилась, поскольку все ее знакомые, за исключением Долорес и нескольких девушек с работы, намеревались побывать на первом показе «Поющих под дождем»[7]. Даже миссис Кео сказала, что собирается посмотреть этот фильм в обществе двух подруг, что и сделало его предметом длинного разговора за кухонным столом.

Так сложился своего рода ритуал. Каждый четверг Тони стоял у дверей колледжа или, если лил дождь, в вестибюле, оттуда провожал ее до трамвая, а от трамвая до дома. Он был неизменно весел, рассказывал о том, что произошло со времени их последней встречи и в особенности с людьми, у которых ему случилось поработать, – рассказывал на разные голоса, в зависимости от возраста этих людей и страны, из которой они родом, изображал, как они описывают свои затруднения с кранами, трубами и прочим. Некоторые, говорил он, были так благодарны за его услуги, что выдавали ему хорошие, иногда чрезмерные чаевые; другие, даже те, что сами забивали свои водостоки всяким сором, норовили оспорить счет. Все домоуправы Бруклина, говорил Тони, скареды, а домоуправы-итальянцы, обнаружив, что он и сам итальянец, становились еще скареднее. Домоуправы-ирландцы, с сожалением должен сообщить он, жадны и прижимисты в любом случае.

– Вот уж кто скуп по-настоящему и дьявольски жаден – это ирландцы, – говорил он, улыбаясь Эйлиш.

По субботам Тони водил ее в кино; нередко они, чтобы посмотреть новый фильм, отправлялись подземкой на Манхэттен. При первом таком походе Эйлиш, встав с Тони в очередь за билетами на «Поющих под дождем», обнаружила, что боится мгновения, когда в зале погасят свет и начнется фильм. Ей нравилось танцевать с Тони, нравилось, как сближаются в медленном танце их тела, нравилось идти с ним домой, нравилось ждать мгновения, когда они окажутся вблизи дома миссис Кео, но не слишком вблизи, и тут он ее поцелует. Нравилось, что Тони никогда, ни разу не вынудил ее оттолкнуть его руку или отшатнуться от него. Однако в тот вечер, перед самым первым их фильмом, она не сомневалась: вот теперь что-то между ними изменится. И едва не поддалась, пока они стояли в очереди, искушению сказать ему об этом, чтобы оградить себя от неприятностей, которые могли возникнуть в темноте. Ей хотелось заметить, этак небрежно, что она предпочла бы и вправду посмотреть фильм, а не провести два часа, обнимаясь и целуясь.

Когда же они вошли в кинотеатр, Тони купил попкорн и, к удивлению Эйлиш, не потащил ее в задний ряд зала, но спросил, где ей хочется сидеть, и, похоже, рад был усесться в среднем ряду, откуда экран виден лучше всего. Пока шел фильм, он обнимал ее рукой за плечи и несколько раз прошептал на ухо пару-тройку слов, но и не более того. А потом, когда они ждали поезда подземки, был так весел, фильм до того ему понравился, что Эйлиш ощутила огромную нежность к нему и спросила себя, удастся ли ей хоть когда-нибудь отыскать в нем что-либо неприятное. Вскоре, поскольку в кино они стали ходить довольно часто, она обнаружила, что фильм грустный или тяжелый способен погружать Тони в молчание, в какие-то раздумья, в подобие гнетущих грез и ему требуется время, чтобы освободиться от них. Точно так же, если она рассказывала ему о чем-либо печальном, его лицо менялось, он переставал шутить и стремился обсудить сказанное. Никогда еще не встречала она таких людей.

Эйлиш написала о нем Роуз, отправив письмо в ее офис, но в письмах к матери и братьям о Тони не упоминала. Сестре она попыталась объяснить, как он внимателен и заботлив. И добавила, что, поскольку она учится, у нее нет времени на то, чтобы встречаться с друзьями Тони или навещать его семью, хоть он и приглашал ее позавтракать с его родителями и братьями.

В ответном письме Роуз спросила, чем он зарабатывает на жизнь. Эйлиш намеренно не стала рассказывать об этом, зная: Роуз надеется, что ее сестра подружилась с человеком, который работает в офисе, в банке или в страховой конторе. Отвечая сестре, Эйлиш упомянула о том, что Тони – водопроводчик, лишь в середине одного из абзацев, понимая, впрочем, что Роуз все равно этих сведений не проглядит.

Вскоре после этого, в одну из пятниц, она пришла с Тони в танцевальный зал. Настроение у обоих было приподнятое, поскольку холод на улицах стоял уже не такой лютый, Тони рассуждал о лете, о том, как они смогут поехать на Кони-Айленд, – и у входа им повстречался отец Флуд, тоже веселый. Эйлиш, впрочем, отметила одну странность: уж больно долго он с ними разговаривал и даже настоял, чтобы они втроем выпили содовой. И поняла – Роуз написала ему и попросила выяснить, что представляет собой Тони.