Читаем Бросок Венеры (ЛП) полностью

-Нет, этого не было, - Бетесда с улыбкой откинулась назад на своём ложе, заложив руки за голову. Это движение было исполнено эротизма и напоминало мне о наслаждениях прошлой ночи. Она давала понять, что, несмотря на мои подколки, легко могла бы усвоить распутные нравы Палатина, если бы чуть менее берегла своё с таким трудом завоёванное положение римской матроны.

-Или, может быть, молодой Целий делился с тобой секретами своей личной жизни всякий раз, когда вы встречались на улице? – продолжал я поддразнивать Бетесду.

-Не совсем. Но у нас есть свои способы обмениваться знаниями.

-У кого это «у нас»?

-У женщин, - она вновь пожала плечами. Её источники сведений всегда были тайной, даже для меня. Я всю свою жизнь посвятил раскрытию тайн, но порой Бетесда заставляла меня чувствовать себя зелёным новичком.

-Из-за чего же они расстались? – спросил я. – Такие ветераны амурных баталий, как Целий и Клодия, не станут бросать друг друга из-за всяких пустяков вроде измены или инцеста.

-Нет-нет. Говорят, что тут всё дело… - Бетесда замолчала и наморщила лоб. Теперь уже она, в свою очередь, дразнила меня.

-Ну же? – не выдержал я.

-…в политике, или чём-то вроде этого, - выпалила она. – Поговаривают, что пути Целия и Клодия разошлись, а потому Целию пришлось расстаться и с его сестрой.

-Похоже, ты скоро начнёшь сочинять такие же частушки, как толпа на Форуме: «Клодий и Целий, Целий и Клодия». Только нужно вставить несколько глаголов, да поядрёней. Так что же это была за ссора? Из-за чего?

Бетесда изобразила недоумение.

-Ты ведь знаешь, я не интересуюсь политикой, - после этих слов всё внимание моей жены внезапно поглотили её ногти.

-Если только она не связана с какой-то захватывающей сплетней. Ну же, дорогая, ты знаешь куда больше, чем говоришь. А то я ведь могу напомнить, что по закону ты обязана рассказывать мужу всё, что тебе известно. Я приказываю тебе говорить! – я говорил шутливым тоном, но Бетесда, похоже, ничуть не удивилась.

-Ну ладно, - сказала она. – Я думаю, это как-то связано с, как ты его называешь, «египетским вопросом». Из-за этого Клодий и поссорился с Целием. Как я могу знать подробности деловых отношений между такими людьми, как они? Да и кто удивится, узнав, что стареющая шлюха Клодия вдруг утратила своё очарование в глазах молодого красавца – такого, как Целий?

Я издавна приучился выдерживать капризы Бетесды – как мореход приучается выдерживать капризы моря, но я так и не смог постичь их суть. Сейчас что-то разозлило её, но что? Я попытался припомнить слово или фразу, которые могли бы обидеть её, но этот внезапный холод выбил меня из колеи. Я решил сменить тему.

-Впрочем, кого заботят их дела? – я поднял свою чашу, покрутил её, чтобы взбаламутить остатки вина, и уставился на этот водоворот. – Однако я только что спрашивал о тех странных посетителях, которые были у нас накануне моего отъезда.

Бетесда безучастно глядела на меня.

-Это же было только месяц назад. Ты наверняка помнишь: невысокий галлус и Дион, старый философ из Александрии. Он просил меня о помощи, но я ничего не мог сделать для него – во всяком случае, тогда. После того, как я уехал, он приходил сюда снова?

Я ждал ответа – но, оторвав взгляд от чаши, увидел, что Бетесда смотрит в другую сторону.

-Это ведь совсем простой вопрос, - мягко заметил я. – Философ был здесь после моего отъезда?

-Нет, - обронила она.

-А вот это странно. Я был уверен, что он придёт снова; в тот раз он казался совершенно безумным. В дороге я волновался за него. Впрочем, ему, возможно, на самом деле и не нужна моя помощь. У тебя ведь повсюду в Риме глаза и уши – ты слышала что-нибудь о нём?

-Да, - отозвалась Бетесда.

-И? Какие новости?

-Он мёртв, - ответила она. – Насколько я знаю, убит в том доме, где он жил. И это всё, что мне известно.

Взбаламученное вино в моей чаше застыло. Съеденный завтрак окаменел у меня в желудке. Во рту я ощутил вкус пепла.

Глава седьмая

Только через несколько дней после возвращения в Рим я нашёл время написать письмо Метону. Я перечислил ему события, о которых мне стало известно: победу Цицерона над Целием в суде по делу Бестии, несмотря на уловку с «преступным пальцем» (я был уверен, что этот анекдот позабавит Метона), проблемы, возникшие у Помпея на суде над Милоном, скабрёзные разговоры о Клодии и его сестре.

Так как в Иллирии я подробно рассказал Метону о встрече с Дионом и Тригонионом, то теперь нужно было сообщить ему о судьбе, постигшей философа. Просто чтобы он знал, сказал я себе, берясь за перо. И уже когда я писал – меня вдруг осенило, что это и есть главный предмет моего письма. Известие об убийстве Диона заставило меня почувствовать себя виноватым, и я, описывая для Метона эту кровавую историю, облегчал свою совесть, как будто от этого преступление становилось менее ужасным.

По части писания писем мне далеко до Метона: уж мой-то стиль вряд ли восхитит великого Цезаря. Однако здесь я приведу часть того письма, которое написал сыну в последний день февраля.