Читаем Брошки с Блошки полностью

– Уверена? Между прочим, тайное хищение чужого имущества в крупном размере, а это больше двухсот пятидесяти тысяч рублей, по статье 158 УК РФ предусматривает до шести лет лишения свободы.

Мы высокомерно отмолчались.

Серега вздохнул:

– Ладно, я проясню по нашим каналам, не пропадали ли у кого такие камни. Фотку пришли! Да не художественную, в радужном сиянии, а такую, на которой бриллианты будут хорошо видны. И с чем-то в кадре для масштаба, лучше всего с обычной линейкой.

– Сделаю, – пообещала я, а Ирка уже полезла в свою суму – за линейкой, не иначе.

– Теперь все? – Полковник зевнул.

– Пока да.

– Тогда спокойной ночи! – И связь оборвалась.

Ненадолго.

Мы с Иркой успели сделать с десяток фотографий, все до единой забраковали и сошлись во мнении, что оригинальный натюрморт «Бриллианты с линейкой» будет лучше смотреться при дневном свете, когда мой телефон снова ожил.

– Опять ты? – Я искренне удивилась, услышав в трубке голос полковника.

– Уснуть не могу, – пожаловался он. – Всю голову сломал, не пойму, объясни мне: как это – ты нашла интуриста под своим окном на крыше? Вы что, живете в домике Карлсона?!

Ржали мы с Иркой долго. Я даже расплакалась от смеха.

В итоге поблагодарила полковника за скорую психологическую помощь: от нервного напряжения удалось избавиться без медикаментов. А то ведь Ирка уже выставила на стол свой пузырек с валериановыми каплями.

Но на этой радостной ноте очередной беспокойный день не закончился. После Лазарчука позвонила тетушка.

– Добрый вечер, Леночка, я не слишком поздно, вы еще не легли? – спросила она озабоченной скороговоркой.

А я, если бы и легла, от одного ее тона подскочила бы.

– Мы не спим! А что случилось?!

– Ах, боже мой, не волнуйся, ничего такого…

– Ничего плохого?

– Да просто старческая блажь. Дело в том, что Марфинька, такая заботливая, решила непременно вывести меня завтра на прогулку и с этой целью раздобыла инвалидное кресло. – Тетя смущенно хохотнула. – Винтажное, представляешь? Целый трон на колесах.

– С Блошки? – Я тоже захихикала.

– Нет, на этот раз с «Авито», оказывается, там тоже бывают интересные вещи с историей. – Оседлав любимого конька, тетушка оживилась. – Надо будет и мне начать осваивать этот рынок. Даже стыдно, что Марфинька меня опередила, все-таки из нас двоих технарь – я, должна скорее поспевать за прогрессом…

– Поспеете, – утешила ее я.

– Да, но это не к спеху. Вернемся к креслу. Оно, конечно, величественное, в нем будто еще Рузвельт катался, но есть проблема: коляска довольно тяжелая и неповоротливая. – Тетя вздохнула. – Боюсь, Марфинька переоценивает свои силы, полагая, что сможет меня в ней катить. Мы застрянем на первом же поребрике или, не приведи боже, между трамвайными путями! А отказаться от прогулки нет никакой возможности, Марфинька ее придумала, организовала и так предвкушает – сочинила нам образы в духе Великой депрессии, уже и наряды подобрала… Представь, если нас, таких красивых, трамвай задавит!

– А Светочка вам на что? С ней и трамвай не страшен, он первый сдаст назад. – Я приняла предложенный тетей шутливый тон.

– Да, Светочка спасла бы ситуацию, но у нее на завтра в планах холодец, она с утра поставит вариться свиные голяшки и должна неотлучно быть дома, чтобы приглядывать за кастрюлей на огне. – Голос тетушки сделался виноватым. – Вот и получается, что я вынуждена снова просить тебя…

– Да пустяки, потолкаю я ваше кресло, – успокоила я ее. – Только наряд в стиле «Великий Гэтсби» мне не подбирайте, я терпеть не могу все эти бусины, стразы и пайетки.

– То ли дело – бриллианты, – тихо съехидничала Ирка, беззастенчиво подслушивающая мой разговор с родственницей.

– Ты что, «Гэтсби» – это двадцатые годы, а Великая депрессия – уже тридцатые, и стилистика совершенно иная: там – блеск и легкость, тут – строгость и маскулинность. – Тетушка не упустила возможность меня просветить. – Наденешь брючный костюмчик – и впишешься идеально.

– Впишусь, – согласилась я. – На какое время запланирована костюмированная прогулка?

– С утра, сразу после завтрака, то есть по нашему с Марфинькой лазаретному расписанию – в девять. Тебе не слишком рано?

– Нормально. Договорились, я буду вовремя.

– Мы будем! – поправила меня Ирка и, энергично побив подушку, завалилась на нее боком, как тюлень. – Давай скорее спать, раз у нас завтра ранний подъем.

Я поставила будильник в смартфоне на семь тридцать, но подорваться по тревоге пришлось еще до рассвета.

Во мраке ночи за окном что-то грохнуло, вслед за шумом и звоном послышались завывания и причитания.

– Что? Кто? Кого убили?! – Ирка, чье ложе было ближе к окну, высунулась в него первой.

Я потеснила ее в проеме, и мы отважно уставились в ночь. Со стороны наверняка смотрелись бы как Маркс и Энгельс на известном барельефе, только Ленина не хватало.

Третьим стал Кружкин – это он полуматерно причитал, опасно свесившись из своего окна этажом выше.